— Действительно, может быть и так. Я не думал, об этом с такой стороны.
— Однако, услышав мои доводы, вы рассмотрели их и не отбросили тут же. Человек же с расстройством разума, исходя из моих наблюдений, просто игнорирует всё, что не вписывается в придуманную им концепцию.
— И всё же это трудно назвать совпадением. Озеро с целебными свойствами и камень с письменами. Не мог же монолит привидится и Соне и Михаилу Николаевичу? Тем более, что он описывает, что взорвал его, а она описывает, что слышала три взрыва, не зная о планах отца.
— Я думаю, Никон Архипович, что Сибирь ещё полна загадок. Не все народы изучены даже среди ныне живущих там, в бескрайних лесах. Ещё меньше мы знаем о тех, кто жил там до прихода нашей цивилизации. Конечно, монолит, и в самом деле мог существовать. Как и надписи, сделанные на нём. Это не первый и не единственный пример петроглифов на территории нашей державы. Но означает ли существование такого артефакта, что в нём скрывается демон?
— Когда мы сидим тут с вами, это и впрямь кажется абсурдом, — усмехнулся Суздалев. — Понятное дело, что и целебный состав озера, конечно же, связан с уникальным сочетанием каких-то условий, которые сложились в нём, дав его воде уникальный химический состав. Но почему озеро помутнело? Да ещё и после совершения ритуала убийства пса Соней?
— В этом и ловушка. Если мозг работает неправильно, он выделяет те события, которые усиливают ткань фальшивой реальности. Прочее же он игнорирует. Поэтому в записках Сони, и особенно Стужина, описания изобилуют именно теми фактами, которые усиливают их вымышленный мир. А все прочие факты, которые могли бы заставить вас сомневаться, просто опущены. Поэтому вы смотрите на эту трагедию не со стороны, а глазами предвзятого человека. Вы говорите, что озеро помутнело после совершения ритуала. Но «после чего-то» необязательно означает «вследствие чего-то». Вам, как врачу, это должно быть хорошо известно.
— Положим так. А как быть со смертью женщин? Они же, в самом деле, болели и умерли?
— Да. Признаюсь, их смерть и для меня загадка. Я думаю, что причиной тому была инфекционная болезнь, а не душевная. Однако лично я такой болезни не знаю. А вы?
— Я тоже.
— В таком случае, приходится с сожалением признать, что Сибирь хранит для нас не только скрытые сокровища, но и неприятные сюрпризы, о которых нам ещё предстоит столкнуться.
— А вам не кажется, что в целом история Ирия полна каких-то роковых случайностей и невероятных совпадений?
— Да, именно такое впечатление эта история производит. И производит его совершенно справедливо. Просто подумайте: в мире происходит много разных трагедий. В том числе и более масштабных, чем трагедия отдельно взятой семьи. Но все они не попадают в поле нашего зрения или попадают, но не остаются в памяти, в силу их ординарности и банальности. Но лишь невероятное стечение обстоятельств, точнее очень маловероятное стечение обстоятельств делает историю яркой и почти потусторонней. Ведь так?
— Да. И тут я не могу с вами не согласиться. Но мне трудно отделаться от ощущения, что какая-то злая судьба вела Ирий к полному краху. Чего стоит конец усадьбы, сожженной сухой грозой.
— Людям свойственно мистифицировать, Никон Архипович. Чем невероятнее кажется вам цепочка происходящих вокруг вас случайностей, тем больше вы видите за этим не малую вероятность, а невидимую высшую волю, который каждый называет по-разному: Бог, Провидение, Судьба или Случай.
— И Стужин видел в этом злую волю в результате своей болезни?
— Боюсь, что так. Его записки не оставляют сомнений, что способность мыслить рационально постепенно утрачивалась им, его личность распадалась, а приём лауданума ещё больше ускорил эти процессы.
— Но как может быть, что у двух человек могут быть одни и те же видения и заблуждения, касающиеся настоящей природы вещей?
— Увы, такое может быть. Мы называем это folie à deux — «безумие на двоих». Они жили вместе, переживали общие трагические события, слышали одну и ту же легенду, и интерпретировали всё происходящее в рамках собственного бреда. Я не берусь утверждать наверняка, но предположу, что пропажа Сони послужила поворотным моментом, когда болезнь девочки усилилась, а у отца впервые по-настоящему проявилась. По мере прогрессирования недуга у Михаила Николаевича, Соня, будучи от него зависимой и страдая собственным расстройством, вплела его картину бреда в свою. Так она породила то редкое состояние, которое я вам упоминал — безумие на двоих.