— Возможно, ваш друг и был прав, — произнёс Суздалев. — Но возможно так же и другое. Вместо двух сгинувших людей было бы трое.
— Я тоже это ему говорил. Но это не сильно утешало его.
— Понимаю. А скажите, Илья Петрович, может, всё же вы помните какие-то подробности о том, какие именно исследования проводил профессор и к каким выводам пришёл?
— Он несколько раз пытался объяснять мне. То ли я был не в том настроении, то ли биохимия не тот орешек, который мне по зубам, но я так и не смог вникнуть в суть. Впрочем, кое-что, пожалуй, вам может показаться полезным. Если вы отправитесь в те края и сумеете попасть в Ирий, поищите журнал, в котором Август фиксировал ход своих опытов и личные наблюдения. Он очень сокрушался, что от страха за свою жизнь и, переживая за Софью, совсем забыл о своём долге перед наукой. Журнал остался лежать в лаборатории на его рабочем столе. Вероятно, там вы сможете найти то, что поможет раскрыть тайну, окутавшую мраком судьбу несчастного промышленника и его дочь. И, конечно, коллеги Августа на кафедре будут вам безмерно благодарны, если вы сможете доставить его записи сюда.
— Ничего обещать не могу, — улыбнувшись, сказал Суздалев, — ведь я ещё даже не отправился туда. Могу лишь уверить, что если мне выпадет удача найти журнал покойного профессора, я обязательно постараюсь его привезти, если позволят обстоятельства.
В этот момент в кабинет вошла экономка и пригласила:
— Илья Петрович, ужин готов. Не изволите ли пройти в столовую с гостем?
Профессор повернулся к Суздалеву и, лукаво улыбаясь, сказал:
— Ну что, Никон Архипович, я вас рассказом, надеюсь, развлёк. Не откажите старику в удовольствии, развлеките меня и вы за нашей скромной трапезой. Уж больно соблазнительно услышать о ваших приключениях из первых рук. Вы в одной главе своих дневников писали, что встретили какие-то необычные кости среди пустыни…
Глава 7. Суздалев и журнал Вернера
Глава 7. Суздалев
Прикоснуться к тайне — особый вид удовольствия. После двух лет поисков, встреч с разными людьми, долгих дорог и суровой жизни в таёжных походах я наконец приблизился вплотную к разгадке и не спешил погрузиться в чтение, оттягивая момент, когда загадка перестанет быть загадкой. Так поступает голодный гедонист, который вернулся домой к изысканному ужину и собирается с чувством и толком насладиться стоящими перед ним блюдами.
В моих руках был рабочий журнал профессора Вернера, первый и единственный источник научных сведений об Ирии, написанный непосредственным участником событий. Было легко понять возбуждение, охватившее меня.
Однако я отложил тетрадь обратно на стол и решил осмотреть лабораторию. Журнал никуда не денется, его чтением можно заняться и позже, когда сядет солнце.
Я двинулся, обходя помещение по кругу. Мелкий мусор захрустел под подошвами моих сапог, шаги отдавались лёгким эхом.
Вдоль стен высились громоздкие открытые шкафы. На их полках рядами стояли, поблескивая стеклянными боками, колбы и реторты. Одна из реторт была платиновой. Из этого можно было сделать два вывода: Стужин в самом деле не жалел денег на оборудование, и мародёры сюда не добрались. По крайней мере, те, кто мог бы понять, что перед ними платина или хотя бы серебро.
Между шкафами пристроились этажерки с пузырьками, флаконами и небольшими коробками, в которых хранились реагенты и катализаторы. Все ёмкости с немецкой педантичностью были снабжены ярлыками, на которых были указаны названия веществ и их масса.
На прикатных столиках лежали различные инструменты: пинцеты, щипцы с длинными ручками, защитные очки, перчатки, горелки и ещё какой-то незнакомый мне инвентарь.
На отдельном стеллаже стояли журналы с протоколами опытов и результатами анализов, пронумерованные и с датами на правых уголках титульных листов.
Возле профессорского стола стоял стеллаж, где покоились ряды пробирок. На каждой также имелся ярлычок с датой. В них была жидкость, в большей части прозрачная. Но чем позднее стояла дата, тем темнее было содержимое пробирок.