Дата: 18-е августа 1898 года
Михаил Николаевич приходил сегодня с утра после завтрака посоветоваться. Его тяготит зависимость от тёмной воды, но и лауданум он принимать не хочет. Похоже, его тоже заботит долгое отсутствие Дмитрия Трифоновича и он хочет найти способ без трудностей покинуть Ирий, если дела пойдут совсем плохо. Он не говорит об этом прямо, но понятно, чем вызван его интерес. Сказал, что попробует перетерпеть приступ. Остаётся надеяться, что ему это удастся.
Мои страхи относительно того, что Стужин заболел той же болезнью, что и женщины, похоже, к счастью, не оправдались. У него не было температуры или жара. Кажется, причина его мигрени кроется в чём-то другом.
Дата: 19-е августа 1898 года
Сегодня мигрень началась у Сони. Возможно, у неё просто заболела голова, однако вода помогла ей. Стужин уверен, что у него с ней одинаковая болезнь. Но, строго говоря, такое утверждение нельзя считать фактом. Ведь голова могла пройти и сама, а не вследствие выпитой воды. Нужно подождать и посмотреть, будет ли у девочки и дальше регулярно болеть голова, или это всего лишь разовый случай, совпавший с хроническим недугом Михаила Николаевича.
Дата: 20-е августа 1898 года
Нам определённо нужен врач! Я с нетерпением жду возвращения Дмитрия Трифоновича, надеясь, что он прибудет вместе с доктором, причём желательно высокой квалификации. Чтобы хоть кто-то разобрался в том клубке странностей, которые опутали Ирий. Я предположить не мог, когда ехал в Ирий, что окажусь самым здоровым его обитателем, пережившим большинство приехавших сюда (если, конечно, считать пропавших мёртвыми).
Эксперимент Михаила Николаевича завершился провалом. Побороть боль не получается, он терпел до глубокой ночи, но так и не смог забыться и уснуть, в итоге потребовал у меня лауданум. Зная, что он человек выдающейся воли, могу лишь представить, насколько велики были его мучения.
Я, конечно, предостерёг его о действии опиума, впрочем, больше для вида, так как знал, что он прекрасно осведомлён о рисках.
Дата: 27-е августа 1898 года
Михаил Николаевич пришёл утром подавленным и мрачным. Во время пропажи Сони он тоже был мрачен, но был очень деятелен и исполнен намерением найти дочь. Сейчас же он имел вид уставшего и отчаявшегося человека. Держался он, как прежде, достойно, однако была в его взгляде какая-то обречённость. Я не верю, что его сломили обстоятельства последних месяцев. Ведь они не сломили даже меня. А я не ровня хозяину Ирия в твёрдости характера. Было похоже, что его гложет нечто, о чём я не знаю. Но я чувствовал, что чем бы это ни было, со мной он делиться не станет.
Он подробно расспросил о моей работе. В последние дни мы так часто с ним говорили, что мне кажется, он сам стал уже химиком. Стужин имеет выдающийся ум. Он всё схватывает на лету, задаёт нужные вопросы и делает почти мгновенно верные выводы. Не будь он промышленником, он мог бы стать выдающимся учёным. Я в этом ни капли не сомневаюсь.
Обсудив мою работу, он неожиданно попросил меня прекратить текущие исследования, а вместо этого вернуться к экспериментам по получению действующего вещества воды до того, как она потемнела. Я возражал, что это неразумно. Тёмная вода отлично помогает и есть в наличии, чтобы заниматься её исследованиями. Запасы старого состава есть, но свойства его давно потеряны.
Дата: 28-е августа 1898 года
Сегодня у меня произошёл серьёзный спор с Михаилом Николаевичем. У Сони начался приступ мигрени. Он пришёл ко мне вместе с ней и объявил, что нужно попробовать перетерпеть мигрень, не прибегая к помощи воды. Я возразил, что это ни к чему, ведь, по его же собственным словам, боль во время приступа нестерпима. Зачем обрекать девочку на мучения? Однако он сказал, что, как и прежде, не убеждён, что у них с дочкой одна и та же болезнь. А что если это обычная головная боль? Он был твёрд и дал понять, что хочет опытным путём выяснить, сможет ли Соня перетерпеть приступ мигрени или нет.
Мне пришлось сдаться. В конце концов, он родитель и имеет законное право принимать решения, касающиеся здоровья дочери. Однако я начал замечать определённые странности в его поведении.
Трудно выразить, что именно меня настораживает, но как-то незримо изменилась его манера держаться. Появилась какая-то резкость в тоне и постоянно настороженный взгляд. И ещё Стужин стал молчалив и часто сидит в гостиной с мрачным видом, погружённый в себя.