— Почему же, позвольте узнать, она вам кажется маловероятной? И несчастный случай, и удар — вещи вполне обыденные.
— Я, похоже, неправильно выразился. Простите. Всё дело в том, что я хочу верить, что Стужины живы. И если сделать подобное осторожное допущение, то объяснить их пропажу тем, что Михаил Николаевич потерял способность двигаться, почти невозможно.
— То есть всё-таки возможно. И что же стоит за вашим «почти»?
— Тот факт, что двенадцатилетней девочке, выросшей в достатке в городе, придётся выживать в тайге и добывать пропитание себе и отцу. А это требует определённых знаний и практики. Если бы Стужина хватил удар, лишивший его речи или рассудка, они бы, скорее всего, умерли с голоду. Но, положим, он не повредился в уме, а лишь потерял способность ходить и мог объяснить дочке, как ставить силки на зайцев и птиц и какие растения и грибы можно собирать. В таком случае, они бы некоторое время жили, но он неизбежно умер бы от…
— … пролежней, — закончил фразу за Суздалева доктор. — Ну, конечно же! Михаил Николаевич был мужчиной рослым и массивным. Соня не смогла бы обеспечить ему должный уход, так как девочкой она была хрупкой, и ей было всего двенадцать.
— Вот именно. Поэтому эта версия убивает почти все надежды, оставляя лишь самую малую из них.
— Но есть и более обнадёживающая гипотеза?
— Да. Впрочем, она оставляет шансы лишь девочке. Тайга ещё мало изучена в тех местах. По сути, Стужин с его изысканиями и разведкой рудных месторождений был пионером тех мест. Мы не знаем, какие народы могут её населять. Ирий вполне мог быть разорён одним из враждебных племён. Но в таком случае я не думаю, что Стужина оставили бы живым. А вот девочку могли оставить в качестве престижного трофея — иметь в племени белую женщину.
— Да уж, не хочется в такое верить. Эта пугающая гипотеза.
— Не такая уж и пугающая. В конце концов, девочку могли воспитать в традициях племени, и она, возможно, могла бы смириться со своим положением и жить более-менее сносно. Меня больше пугает третья версия, которую я считаю наиболее вероятной.
— Что же может быть хуже?
— В тех краях законность сохраняется лишь в городках и факториях. Порядок в обществе хрупкий. А окрестные леса служат убежищем многим изгоям — беглым каторжникам, незаконным старателям, религиозным фанатикам. Трудно сказать, чем могло бы окончиться столкновение Стужиных с лихим людом, скрывающимся в тайге. Если рассматривать худшие из вариантов, то пленом или убийством.
— Да уж, картины, которые вы рисуете одна мрачнее другой.
Суздалев грустно кивнул, немного помолчал, обдумывая что-то, и продолжил:
— Это, конечно, не самые лучшие варианты. Жаль только, я не могу придумать более оптимистические версии с правдоподобным основанием. Может быть, если вы расскажите мне больше о Соне, у меня будет больше места для манёвра в моих предположениях.
— Хорошо. Но я не знаю степени вашей осведомлённости. Что вам уже известно о девочке?
— Я слышал, что она была больна и у неё был какой-то умственный недуг. В самых общих чертах.
— Да, это действительно так. Соня страдала формой душевного расстройства, которое мало изучено к настоящему моменту. Разные специалисты по-разному описывают и по-разному классифицируют расстройства подобного типа. В общем и целом в нашей среде этот комплекс недугов называется dementia praecox.
— Раннее слабоумие?
— Вы знаете латынь? — удивился доктор.
— Да, как и все доктора, — улыбнулся Суздалев.
— Простите, но вы сказали, что вы путешественник.
— Да, так и есть. Я окончил Императорскую Военно-медицинскую академию. Был штатным врачом в нескольких экспедициях в Азию. Но сейчас я не практикую и занят подготовкой к самостоятельной экспедиции. Так что по образованию я врач, а по образу жизни — путешественник. По крайней мере, в настоящий момент.
— А, теперь ясно. Стало быть, мы коллеги.
— Да, только я специализировался на хирургии, а психиатрию знаю лишь в общих чертах. Поэтому не ожидайте от меня обширной осведомлённости в вашей профессии. Вы упомянули раннее слабоумие. Что это за болезнь?
— Это непростой вопрос. Мы не знаем точного ответа. Исследования в этой области ведутся и у нас, и за границей. Но единой точки зрения нет. В общих чертах речь идёт о нарушении целостности мышления, распаде мыслительного процесса.
— Вы имеете в виду раздвоение личности, как в книге Стивенсона о докторе Джекиле и мистере Хайде?