— Скажите, Михаил Юрьевич, а как вы отнеслись к тому, что Софья уехала в Сибирь? Вы, конечно же, были в курсе, что там нашли какое-то чудодейственное озеро, вода которого якобы помогала девочке.
— Да, конечно, мне было об этом известно. Михаил Николаевич приходил ко мне за консультацией. Как я вам уже сказал, анатомия мозга и физиология мыслительных процессов изучены слабо. Мы только стоим на пороге понимания причин душевных болезней. Я вполне допускаю, что воды какого-то источника могут содержать вещества, способные улучшить состояние людей с расстроенной психикой или даже исцелить их вовсе.
— Почему же вы тогда не поехали со Стужиным изучить этот вопрос на месте?
— Я бы очень этого хотел. Но, к сожалению, не мог оставить клинику и моих пациентов. Вы же знаете, заведение у нас непростое, здесь бывают люди из очень влиятельных семей. Многие из них попали сюда исключительно из-за моего авторитета и репутации заведения. Боюсь, если б я уехал, разразился бы скандал. Но меня утешало, что туда едет профессор Вернер. Это гениальный химик, по моему мнению. Я встречался с ним накануне отъезда. Нас свёл Михаил Николаевич. Он целый день был у меня в гостях, и я самым подробным образом его проконсультировал его касательно моих соображений, какие классы веществ представляют особый интерес в нашем вопросе, на что стоит обратить внимание в первую очередь. Он заверил меня, что произведёт все изыскания самым тщательным образом и привезёт мне с собой результаты всех анализов и опытов, сделанных им в Ирие.
— Вы не встречались с ним после его возвращения?
— Увы, когда он вернулся, он не принимал никого. Потом я уехал на международный конгресс по психологии, который проводился в Лондоне. По возвращении я узнал, что профессор Вернер скончался. К моему великому сожалению, я так и не смог встретиться с ним и получить журнал его исследований и комментарии к нему из первых рук.
— Вы бы и не смогли этого сделать, даже если бы встретились с ним.
— Позвольте узнать, почему вы так в этом уверены?
— Я имел удовольствие беседовать с другом Августа Альбертовича, профессором палеонтологии Ивановым. Он сообщил мне, что журнал и все записи его друга остались в Ирии.
— Ах, как я сам не догадался наведаться к Илье Петровичу! Они были очень дружны, и мне нужно было догадаться, что из всех людей именно с ним профессор Вернер встретился первым. Но почему же, позвольте узнать, бумаги остались в Сибири? Не может быть, чтобы столь серьёзный учёный, с репутацией аккуратного и педантичного исследователя, просто взял и забыл о своих записях, содержащих ход опытов и результаты проведённых анализов.
— Это тёмная история. В Ирии стали погибать и пропадать при загадочных обстоятельствах люди. Август Альбертович рассказал другу, что вода из озера действительно помогала Софье. Потом её химический состав стал меняться, но при этом девочке от неё становилось даже лучше. Однако позже Стужин стал вести себя странно. Он запретил дочке принимать воду. Девочке становилось хуже. Она боролась с болезнью и умоляла дать ей озёрную воду, так как не хотела возвращаться в состояние безумия. Но её отец был неумолим и настолько категоричен в этом вопросе, что даже запер Софью в спальню и тщательно следил, чтобы она не приближалась к озеру, когда выпускал её на прогулку. А когда профессор попытался тайком дать воду несчастной, между ним и промышленником случился конфликт. Некоторое время Август Альбертович продолжал свои химические опыты. Меж тем приступы Софьи становились всё тяжелее. Она билась в закрытую дверь и умоляла дать ей воды. Тогда профессор решился дать ей порцию, пренебрегая запретом Стужина, но был пойман ночью, когда пытался пронести пузырёк к спальне девочки. Угрожая смертью, Стужин выгнал Вернера из Ирия при таких обстоятельствах, что потрясённый учёный буквально бежал из усадьбы, забыв захватить свой журнал и личные вещи.
— Да уж, это поразительная и мрачная история. И в свете того, что вы рассказали, она видится мне даже более пугающей, чем вначале.
— Я рассказал нечто, что подтвердило какие-то ваши давние опасения?
— Боюсь, что так.
— Могу я узнать, что же именно вас так встревожило?
— Как я вам уже упоминал, началом болезни может служить какое-либо потрясение.
— Да, вы сказали, что вероятной причиной могло быть самоубийство матери.
— Верно. Но это лишь одна из вероятностей. Есть и другая. Не только самоубийство Веры Александровны, но и сама Вера Александровна могла быть причиной Сониной болезни.
— Что вы имеете в виду? Боюсь, я не вполне понимаю ход ваших мыслей.