— И что за личный интерес такой? Небось, тоже хотите за поживой туда отправиться?
— Нет, я действую по поручению племянников Стужина, которые хотят узнать судьбу своего дяди и двоюродной сестры. Родственные интересы, ничего больше.
— Так уж и ничего? — Семён хитро прищурился.
— Ничего, — твёрдо ответил Суздалев и сразу перешёл к главному: — Я хочу знать, что случилось с вашим походом и почему он закончился неудачей?
Сальников заёрзал, зачем-то обернулся и, противно осклабившись, признался:
— Так заблудились мы, вашбродие. Поскитались по лесу да и обратно пришли.
Суздалев опустил голову, поджал губы и несколько секунд молчал, уставившись в грязное пятно на полинявшей скатерти. Потом он посмотрел пристально Семёну в глаза и спросил:
— Как же вы это заплутать ухитрились, братец? Да ещё и всей компанией. Люд вы вроде бывалый. Да и в Ирий дорога прямая шла. Сдаётся мне темнишь ты!
Тот отвёл взгляд и потупился. Никон Архипович не стал его торопить с ответом, а вместо этого взял бутыль и ещё раз наполнил на четверть стаканы. Сальников следил жадным взглядом за тем, как лилась водка. И стоило Суздалеву приглашающе кивнуть, тут же схватил стакан, отсалютовал им и со словами «Ну, будем здоровы!» опрокинул содержимое в глотку. Кадык его пару раз дёрнулся. Он снова, как до этого, крякнул, утёрся грязным рукавом, но в этот раз взял кусок ржаного хлеба и закусил. Никон Архипович тоже выпил и стал пробовать щи. Щи были дрянными, но до той степени, чтобы оставаться съедобными.
Семён тоже уткнулся в тарелку и с аппетитом уплетал за обе щёки. Видимо, был голоден и привычен к местной стряпне.
— Так что, братец, расскажешь мне, как дело было? Уж больно интересно узнать, как это вы на дороге-то заблудились? — вернулся к беседе Суздалев.
— На какой дороге?
— Так на той, что к Ирию шла. Всем известно, что Стужин туда от реки дорогу провёл.
Семён понурил голову и вздохнул. Суздалев ждал. Повисшая тишина затянулась настолько, что Сальникову стало неловко, и он чувствовал, что нужно отвечать, а потому он неуверенно начал:
— С самого начала всё как-то мутно вышло, вашбродь. — Он поднял глаза на Суздалева. Никон Архипович усмехнулся и ответил:
— Да уж, в этом я и не сомневаюсь. Ты продолжай. Не стесняйся. Мне до твоих грехов дела нет, но если что полезное мне поведаешь, отблагодарю, как обещал.
— Эт я понял. Вот только не соображу, с чего бы начать, чтоб понятнее вышло.
— А ты начни с начала, как вы компанию свою сбили, и кто лично тебя надоумил в Ирий идти.
Семён замер, собираясь с мыслями, и начал свою историю:
— В ту компанию меня позвал Васька Хомутов, приятель мой, с которым мы работали вместе на лесозаготовке. А его позвал человек один, с которым Васька выпивал накануне. Тот и поведал ему, что, мол, нужны люди надёжные. Дело верное и, скорее всего, неопасное. О том, что усадьба Стужина брошена, все в городе знали. И то, что богатств там полно, тоже знали. Прошёл уж год, как полицейские объявили, что господа в Ирии пропали. Тогда почти сразу нашлись желающие, которые решились пойти в усадьбу да прибрать к рукам всё ценное, что найдут. Но они пропали.
— И среди вас это никого не остановило?
— Нет. Не остановило. В той компании мужики лихие были. Может, кумекали мы, они дошли до Ирия, а потом начали делить тамошнее богатство, да не поделили. Кто-то, скорее всего, остался жив, но то ли не захотел возвращаться в город, то ли сгинул один в лесу. Я бы не удивился, если бы узнал, что именно так всё и вышло.
— Так если бы кто раньше вас добрался, неужто всё не вытащили?
Сальников хихикнул:
— Шутить изволите! Там добра — десяти возов не хватит! Да и не знали мы, может те, первые, и вовсе до усадьбы не добрались? В общем-то, терять особо было нечего. Уговорил меня Васька. И отправились мы к Ирию, значит.
— И много вас, таких любителей попытать счастья, набралось?
— Не. Четверо. Да нам и не нужно было больше. Добычу-то на всех делить.
— Ясно. И кто у вас за главаря был?
— Главаря? Обижаете, вашбродие. Мы ж не шайкой какой были. Все люди честные.
— Ой ли? — усмехнулся и недоверчиво прищурился Суздалев.
— Хотите верьте, хотите нет. Но ни бывших, ни беглых каторжан среди нас не было. Все мужики были обычные, без мутного прошлого.
— Так чего же вы тогда усадьбу грабить пошли?
— Да разве ж это грабёж? Усадьба-то ничейная. Брошенная. Ни хозяев, ни наследников. Чего добру зря пропадать? К тому же, признаться, дела у всех нас шли плохо. Нужда нас в этот поход погнала.
— Ну хорошо. Поверю тебе. И всё же кто-то у вас за старшего был?