— И как же вы поступили?
— Да как? Сделали Ваське посох да побрели потихоньку обратно. Через два дня дошли до лагеря, где Клим с Егором оставались, а их там нет. Пошли тогда обратно в город. Удача, правда, не совсем бросила нас. У меня несколько раз получалось подстрелить дичь, да и дожди унялись. Так что мы дошли, как видите, и до сих пор здравствуем.
— А что с Климом и Егором?
— Дык и они дошли. Клим, как оклемался, слабым стал и исхудал весь. Как только жар начал спадать, они с Егором в город вернулись. Уж не знаю, как там дело было, тащил его Егор на себе, или тот сам дошёл.
— Так а после этого виделись вы?
— Виделись, да только никто уже не хотел снова фарт свой испытывать. Предупредила нас тайга. И мы её послушали. А после нас в Ирий ещё люди пошли. Да сгинули. Вона как бывает. — Сальников наставительно поднял палец.
— И вся история?
— Вся! Как на духу, не вру! — Семён потупился, а потом, глядя подобострастно Суздалеву в глаза, добавил: — Вашбродие наградить обещались вроде за честность.
Никон Архипович, который переживал в тот момент разочарование и досаду за потраченное на поиски Сальникова время, поморщился. Он кликнул полового и приказал принести ещё полштофа водки, после чего попрощался с Семёном, дав тому серебряный рубль, и вышел из трактира прочь.
Глава 11. Суздалев
Спалось мне скверно. И не потому, что я суеверен и соседство со скелетом меня как-то обескураживало. Любой врач за время учёбы настолько привыкает к виду человеческих останков, что относится к ним без особого пиетета.
Причиной моего плохого сна был холод. Температура после захода солнца резко понизилась, и я совершенно продрог, а потому спал урывками, часто просыпался, топал ногами и махал руками, чтобы согреться, снова ложился спать, и в таком мучительном состоянии провёл ночь, встретив рассвет совершенно разбитым.
К тому же меня одолел голод, поэтому, когда наступило утро, я вышел под первые лучи солнца и решил пройтись, чтобы немного согреться, а заодно и посмотреть, что можно добыть себе на завтрак. Изучение же останков в пещере оставил на потом.
Было бессмысленно искать вчерашнюю раненую косулю, ведь её след был потерян во время моих скитаний в тумане. Пожалуй, лучше всего было спуститься и найти реку — самый надёжный и верный ориентир, по которому в крайнем случае можно вернуться в Ирий к своим запасам.
Спускаясь, я обнаружил малинник, где с удовольствием полакомился ягодами. Ещё несколько времени спустя мне встретилась полянка, где нашлось немного боровиков, которые в этих местах называют толстокоренниками. Я срезал все грибы, забросил их в котомку и устроился под ближайшим деревом на перекур. Хотелось обдумать, что и в каком порядке предпринять после того, как позавтракаю. Однако мысли мои были внезапно прерваны.
Неожиданно чуть правее, шагах в пятидесяти от меня, на берёзу села тетёрка. Это уже само по себе было крупным везением, но подлинная удача заключалась в том, что на ветку птица опустилась так, что оказалась ко мне спиной.
Стрелять с места или подобраться поближе? С одной стороны, бить птицу пулей не самое простое дело. Есть высокая вероятность промахнуться. Если сократить расстояние, можно попасть наверняка. С другой стороны, любой шум: треск ветки, на которую нечаянно наступил, или звук покатившегося из-под ноги камня — мог спугнуть желанную добычу. Риск был и в стрельбе, и в подкрадывании. Я больше полагался на своё умение стрелять, чем на умение красться, поэтому выбрал первый вариант.
Для успеха дела требовалось немного выждать. Это важно: не шевелиться первое время, чтобы птица могла освоиться на новом месте и убедиться, что ей никто не угрожает. Если первые полминуты тетёрка не улетит, можно попробовать двинуться.
Птица, похоже, успокоилась. Медленно и плавно я поднялся, так как стрелять лёжа было невозможно из-за высокой травы. Теперь меня скрывал ствол дерева. От него примерно на уровне груди отходил обломок толстой ветки, который годился для упора. Наученный опытом, я знал, что если есть возможность использовать для стрельбы упор, ни в коем случае эту возможность упускать не следует.
Тетёрка сидела неподвижно, будто нарочно предоставляя мне возможность хорошенько прицелиться. «Ну что ж, Никон Архипович, если сейчас промажешь, то винить будет некого. Не промахнись во имя своего многострадального желудка!» — мысленно напутствовал я себя, ибо больше меня подбодрить было некому.
Похоже, это подействовало, ибо мой выстрел на удивление точно поразил птицу, которая беззвучным кулём свалилась с ветки. Закинув винтовку за плечо, я побежал за добычей и, подобрав дичь, двинулся дальше.