— Расскажи мне о лесных духах, — попросил Суздалев. — Спать ещё не хочется. Ты говоришь, что твой народ умирает. Позволь мне записать ваши сказки для моего молодого и любопытного народа.
Остальные у костра поддержали Никона Архиповича. В тайге вечера длинные, и истории у огня, пожалуй, самый древний способ скоротать время перед сном.
— Почему бы и не рассказать? — ответил Тугэй и улыбнулся. — Мне приятно, что тебя интересует мой народ. Только это не сказки. Впрочем, думай, как хочешь.
— Погоди, — попросил Суздалев. Он достал из сумки блокнот, карандаш. Потом набил и закурил свою трубку. Он положил блокнот на ногу и приготовился делать пометки.
Старик, видя, что его друг готов, начал неторопливо рассказывать.
Нэнги не всегда жили здесь. Давно-давно были другие — ивэны. Большой народ. Много племён. Они знали духов. Служили им. Шаманы их говорили с духами. Тогда духов много было. Сильные и слабые. Сильные вы зовёте — боги. Слабые — как тени леса.
Потом война началась. Духи бились друг с другом. Тайга горела. Реки сохли. Звери бежали. Люди умирали. Почти все духи погибли.
Три остались. Илир — вода. Кумуркан — земля. Хаа — воздух.
Хаа не хотел войны. Смотрел. Молчал. Ушёл. Мы не знаем, где он теперь.
Ивэны разделились. Одни служили Илир. Другие — Кумуркану. Каждый верил, что его дух сильнее.
Последняя война была, страшная. Илир дралась с Кумурканом. Ивэны убивали друг друга. Солнце три раза вставало, три раза садилось. Никто не победил. Оба были смертельно ранены.
Тогда шаманы Илир зашли в озеро. Вода закрыла их. Они впустили хозяйку в себя. Она пила их души, чтобы жить. Стала озером.
Слуги Кумуркана легли у огромного камня. Резали себя ножом. Кормили хозяина кровью. Он пил их жизни. Стал камнем.
Так они выжили. Но больше не боги. Илир осталась в воде. Кумуркан — в камне. Хаа ушёл.
С тех пор сильных духов нет. Только слабые остались, тени леса. Люди их боятся. Но редко видят.
Так рассказывали старики. А теперь почти никто не помнит.
Когда старик умолк, все некоторое время молчали. Пламя осело, угли тлели, светясь во мраке и тихо потрескивая.
— Замечательная легенда, Тэгуй. Но на сегодня, пожалуй, хватит. Спать пора, — улыбаясь сказал Суздалев. — Завтра длинный переход.
Первым пошевелился фельдшер — потянулся, зевнул. За ним поднялись солдаты. Один из них подбросил в костёр пару веток. Искры взвились и осели. Пламя с осторожностью начало обгладывать новую пищу.
Люди разошлись. Только Тэгуй и Суздалев остались сидеть у огня.
Некоторое время оба молчали. Потом Никон Архипович заговорил:
— Когда мы вернёмся, я хотел бы, чтобы ты пошёл со мной. Есть одно место, где пропали люди. Я обещал найти их.
— Какие люди? — спросил Тэгуй, не поднимая глаз.
— Семья. Отец и дочь.
— Почему ты искать их?
Суздалев коротко пересказал историю Стужиных.
Старик помолчал, дымя трубкой. Потом тихо сказал:
— Не нравится мне это, Никон. Место не хотело пускать людей. Потому пропали все. Теперь ты хочешь идти. Тоже пропасть можешь.
Суздалев кивнул:
— Понимаю. Но если их тела не нашли, значит, есть надежда. Там была девочка. Я не могу не попытаться. Это там, — он мотнул головой, — за долиной Ашуги. Старая усадьба, брошенная среди леса.
— Знаю те земли. Молодой ещё был, когда ходил туда. Давно. Там живут люди рода моей матери. Мы встречаемся на ярмарках. Может, они знают о девочке и отце.
— Ты поможешь мне, Тэгуй?
Старик затянулся, выпустил облачко дыма и спросил:
— Ты идти, даже если знать — плохо будет?
— Пойду, — просто ответил Суздалев.
Нэнг помолчал немного и кивнул:
— Тогда я идти с тобой. Два человека лучше. Ты пропадёшь один.
— Спасибо, Тэгуй. Я буду вечно тебе обязан за всю твою помощь.
Старик поморщился, отмахнулся рукой и, немного помолчав, улыбнулся:
— Я захотел увидеть новое, Никон. Значит ещё не совсем старый.
Пламя чуть просело, и над костром поднялся тонкий дымок. Они ещё немного посидели молча. Над ними гудел тёмный лес, а впереди, за его стеной, пряталась дорога, ведущая в неизвестность.
Глава 13. Суздалев
Когда я открыл глаза, первой мыслью было: «Обошлось!». Никто на меня не напал, да и вообще ничто не потревожило моего сна. При свете утра я почти разуверился, что видел кого-то, но всё же решил, что стоит сходить к тому месту, где, как мне казалось, вчера стояла загадочная фигура. Хотелось не догадываться, а знать точно, ведь нет ничего хуже, чем неизвестность, ибо фантазия порождает ненужные страхи и тревоги.