Глава 14. Тремя месяцами ранее. Где-то в Сибири
Склон был крутой и сырой после недавних дождей. Под ногами лежала прошлогодняя хвоя, мокрая и скользкая. Тэгуй, шедший впереди, оступился — нога подвернулась, его сильно качнуло вниз. Он коротко вскрикнул и повалился набок. Пёс, бежавший чуть поодаль, залаял и метнулся обратно, вертясь возле хозяина. Суздалев в два шага оказался рядом и протянул руку. Нэнг схватился за неё, попробовал подняться, но тут же, скривившись, осел обратно — правая нога не держала.
Суздалев опустился рядом, аккуратно закатил штанину друга и осмотрел голень: стопа оставалась в правильном положении, сустав не вывихнут, пальцы двигались. Чуть выше щиколотки кожа уже начала припухать. Он осторожно продвигал пальцы вверх по голени. Когда коснулся вздувшегося места, Тэгуй задержал дыхание, побледнел, но крик сдержал.
Сомнений не оставалось — перелом. Скорее всего, малая берцовая кость, но исключить повреждение большей берцовой в текущих условиях не представлялось возможным.
— Нога, похоже, сломана. Нужно как-то спуститься, — сказал Суздалев, присев рядом. — На склоне ни уложить тебя, ни костра развести. Спустимся на ровное, добудем огня, и я займусь твоей ногой.
Тэгуй тяжело выдохнул, стиснув зубы:
— Ай… нога злая. Правильно сказал — внизу лучше. Помогай — я терпеть.
— Держись за меня — я поведу.
Тэгуй кивнул. Суздалев подставил плечо, подхватил нэнга под руку, они поднялись и начали спускаться. Тэргэ забегал немного вперёд, останавливался и оборачивался проверить, поспевает ли хозяин.
Дальше склон уходил вниз гладкой, обнажённой после дождей поверхностью: ни кустика, ни молодого деревца, за что можно было бы ухватиться. Каждый шаг давался мучительно: сапоги вязли, ноги разъезжались на мокрой осыпи, и стоило одному оступиться, как второго тут же тянуло вниз.
Наконец спуск кончился, впереди показалась ровная поляна.
Суздалев уложил Тэгуя на плащ и подложил под голову походную котомку. Пёс лёг рядом и не отходил.
Надо было развести костёр. Ветки после дождя оказались сырыми, но у берёзы на краю поляны держались сухие нижние сучья. Он обломал их, настрогал щепы, выдрал полоску бересты. Потом достал огниво. Несколько ударов кресалом — и тонкий язычок пламени взялся за кору. Береста лениво занялась, за ней мелкие щепки, а потом и более толстые ветки.
Когда пламя разгорелось, Суздалев присел к раненому. Отёк на голени заметно увеличился. Он смочил тряпицу в холодной воде из ручья неподалёку и приложил к припухлости. Судя по виду, значительного смещения не было, и вправлять кость не требовалось. В условиях тайги лучшим выходом было зафиксировать ногу и ждать, пока перелом срастётся.
Никон Архипович срезал два ровных берёзовых прута, очистил их ножом и уложил по бокам голени. Запасную холщовую рубаху он распустил на полосы и туго перевязал ими ногу, завязывая узлы сбоку, чтобы не давили.
Тэгуй молчал, только дыхание сбивалось. Один раз он вцепился в землю, когда повязка затянулась слишком сильно. Суздалев подтянул его ближе к костру и накрыл плащом.
— Лежи спокойно, — сказал он. — Утром посмотрим и решим, как быть дальше. Пока отдыхай и старайся не двигать ногой.
Ночь выдалась тревожной. Суздалев дремал у костра урывками: то подкидывал поленья в угасающий костёр, то прислушивался к дыханию нэнга. Пёс несколько раз вскакивал, рычал в сторону леса, но всё ограничивалось треском ветвей за пределами светового круга. На рассвете туман стянул поляну сырой пеленой, потянуло холодом.
Тэгуй лежал неподвижно, укрытый плащом. Когда Суздалев нагнулся проверить повязку, тот открыл глаза.
— Как ты? — спросил Никон Архипович. — Болит нога?
— Хорошо, — нэнг улыбнулся и попытался сесть.
С помощью Суздалева ему удалось это сделать и он молча наблюдал, как друг готовит завтрак. Сваренная на скорую руку похлёбка из чумизы и сушёного мяса разошлась между ними быстро: Тэгуй ел молча, с видимым аппетитом, Никон Архипович же больше присматривал за ним, чем за собственной миской. Тэргэ получил свою долю и улёгся у края поляны довольный.
После еды они достали свои кисеты, набили трубки и закурили. Некоторое время они сидели молча, пока утренний туман не растаял в ветвях и солнце не поднялось выше. И только после этого нэнг заговорил.
— Тебе идти нужно, Никон. А я здесь пока оставаться.
— Как это? — удивился Суздалев. — Я тебя здесь не брошу.
Тэгуй покачал головой:
— Не бросаешь — за помощью идёшь. За рекой стойбище есть. Один день, если быстро ходить. Я ждать буду. Ты скажешь нэнгам, они забирать меня. Ты с ними не возвращаться. Сразу дальше идти. Река уже сердится, ты слышишь? Два, может быть три дня. Потом реки не пускать тебя дальше. До полной луны ждать придётся. Может дольше. Сейчас иди.