Прямо передо мной стоял огромный камень, покрытый какими-то знаками. Я знала, что это он звал меня вчера, и что на самом деле это не камень, а Его тело. Или Его дом — не знаю, как правильно сказать. Но утром это был просто камень с непонятными узорами. Я коснулась его, но ничего не произошло. Не было ни сияния, ни голоса — будто всё мне померещилось. А может, и правда померещилось?
Ах, мой дорогой друг! Как мне понять, где настоящее, а где мои фантазии, если для меня между ними нет никакой разницы?
Однако я чувствовала, что всё стало по-другому. Может быть, оттого что снова светило солнце. Я перестала бояться и стала думать, как вернуться домой. Тогда придумала залезть на дерево и осмотреться.
Оттуда я увидела две горы, возле которых стояла наша усадьба. Они были довольно близко, но казались меньше, чем когда я смотрела на них из окна. Значит, дом был где-то между ними и мной. Когда я повернулась к горам лицом, солнце оказалось за спиной.
Оказалось, что найти путь домой не так уж трудно, если думать и не бояться. Папа всегда учил, что нужно сначала думать, а потом делать. Как всегда, он оказался прав.
По дороге домой ко мне снова явилась мама. Она сказала, что скоро моя болезнь кончится, и мы снова будем вместе. Я подумала, что, наверное, скоро умру — иначе как я к ней попаду? Но это не страшно. Жалко только оставлять папу: ведь он так меня любит и будет скучать.
Я вышла к дому к полудню. Но не увидела никого из работников. Это было странно.
В этот момент на дороге показался папа — весь усталый, небритый. Он увидел меня, спрыгнул с коня и побежал ко мне. Потом схватил на руки и обнял так крепко, что у меня перехватило дыхание, и у него заблестели глаза. Я никогда не видела его таким.
Мы вошли в дом, и тут как раз вернулись с поисков наши работники — тоже мрачные и усталые. Зашли отчитаться, а тут я стою. Все заговорили разом, начали спрашивать. Но Август Альбертович увёл меня с папой в комнату, проверил мой пульс, дал воды, велел мне лечь и всё подробно рассказать. Я и рассказала.
Только не стала говорить про Него. Всё равно не поверят.
Вот оно! От волнения я перестал чувствовать озноб, вскочил и несколько раз прошёлся по комнате. Потом сел, раскурил трубку и погрузился в размышления.
В журнале профессора нигде не было сказано, что Соня обнаружила огромный камень и видела нечто странное. Девочка скрыла это, опасаясь, что взрослые решат, будто её болезнь усилилась. И страх её был обоснован: признаться честно, и я сперва подумал именно об этом.
Но нельзя было сбрасывать со счетов и другое. Древняя легенда нэнгов уж слишком явно проступала сквозь все обстоятельства. Пока речь шла лишь об озере с необычными свойствами, это можно было считать занятным совпадением с мифом. Однако появление гигантского камня с письменами резко меняло дело. Я не верил в потустороннее, но избавиться от мысли о поразительном совпадении всё же не мог.
Взгляд мой снова заскользил по строкам дневника, выискивая подсказки, способные пролить свет загадку усадьбы.
Шестнадцатое июня
Мой дорогой друг!
Сегодня с самого утра всё странно. В доме пахнет лекарством и чем-то ещё. Папа сказал, что так пахнет хлорка, и велел мне не выходить из моих комнат, пока не скажут. Слышно, как гремят ведра, и Савелий с Иваном всё время бегают туда-сюда. Я спросила, не случилось ли чего, и папа объяснил, что заболели женщины, и нужно принять меры, чтобы никто больше не заразился.
Август Альбертович ходит мрачный, всё время записывает что-то в свою тетрадь и велит открывать окна. Я сидела у окна и смотрела на озеро. Оно сегодня не голубое, а какое-то тусклое, как старое зеркало. Наверное, это от дождя, что шёл ночью. Обедали сегодня в тишине. Только папа, я и профессор. День получился грустным. Надеюсь, все скоро поправятся.
Восемнадцатое июня
Мой дорогой друг!
Вчера я не писала — не помню почему. Кажется, у меня опять был приступ. Когда проснулась утром, то увидела, что я лежу в платье. Туфель не было. Наверное, их снял с меня папа и унёс вниз. Когда пошла умываться, увидела, что у меня грязные руки, значит опять собирала гербарий или искала окаменелости для профессора. Я не помню. Почти ничего.
Кажется, мне снился сон. Там я видела Камень, и он снова со мной говорил. Только не могу припомнить о чём, сколько не пытаюсь. Сегодня с самого утра в доме неспокойно. Женщины продолжают болеть. Остальные взрослые выглядят встревоженными, но мне стараются этого не показывать.