Двадцать восьмое июля
Мой дорогой друг!
Утром пришла поздороваться с папой, а он лежал на диване в кабинете. Сказал, что у него болит голова, и просил, чтобы в доме было потише. Я принесла ему воды, но он только поблагодарил и ничего не выпил. Я не помню, чтобы видела, как папа болел. Даже не думала, что он может болеть. От этого теперь странно, и не знаю что делать.
Весь день читала книгу "Таинственный остров". Так увлеклась, что опомнилась только вечером. Пошла проведать папу и увидела, что лучше ему не стало. Он не ужинал, лежал в темноте и просил не зажигать лампу. Мне хотелось остаться с ним, но он велел идти спать. Надеюсь, завтра он поправится.
Двадцать девятое июля
Мой дорогой друг!
Когда проснулась, первым делом пошла к папе. Он всё ещё был в кровати, но улыбнулся мне и сказал, что ему лучше. Но, если бы ему, правда, было лучше, он бы не лежал так поздно, ведь он встаёт рано.
Я не знала, чем ему помочь, но тут меня осенило! Я пошла к озеру, набрала воды и принесла ему. Подумала, раз мне помогает, вдруг поможет и ему.
Папа долго смотрел на меня, а потом выпил и похвалил за находчивость. И ты не поверишь, почти сразу у него прошла голова! Он вышел к завтраку такой же бодрый и весёлый как всегда! Я так счастлива! Ведь, честно говоря, я испугалась. Вдруг это какая-то болезнь, вроде той, от которой умерли женщины? Не хочу даже думать об этом!
Второе августа
Мой дорогой друг!
Сегодня утром Фёдор не пришёл с нами завтракать. Его нигде нет. Пропал наш конь Мамай. Папа сказал, что, должно быть, конюх ушёл в лес и задержался, но говорил он это как-то неуверенно.
Профессор выглядел озабоченным, но ничего не сказал. А папа, наоборот, говорил много. И я сразу поняла: он старается меня успокоить. Он сказал, что всё в порядке, и он уже послал Дмитрия Трифоновича в город — нанять новых работников и найти учителя для меня.
Я верю папе, но всё равно тревожно. Он часто молчит, долго сидит, глядя в окно, а когда я спрашиваю, почему он такой грустный, он улыбается и говорит, что просто устал. Но мне кажется, он не говорит всей правды и не хочет меня тревожить. Мы остались втроём, и наш большой дом стал от этого казаться пустым и неуютным. Быстрей бы приехали новые работники!
Пятнадцатое августа
Мой дорогой друг!
Сегодня к нам приехали гости. Их было трое. Я очень обрадовалась, так как соскучилась по людям. Папа сказал, что это полицейские из Тальминска, которые приехали по делам. Главным был офицер в форме, с ним ещё два помощника. Они разговаривали с папой на крыльце, потом все прошли в кабинет. Папа сказал, что у него много хлопот, и велел мне не тревожить его.
Мне было любопытно, и я наблюдала за полицейскими из окна. Один из мужчин рассматривал озеро, другой ходил по саду, а офицер всё время что-то записывал в свой блокнот. Мне почему-то показалось, что папа встревожен, но старается этого не показывать.
Шестнадцатое августа
Мой дорогой друг!
Сегодня Павел Алексеевич, офицер, разговаривал со мной. Он спросил, спокойно ли мы живём в Ирие и не видела ли я кого-нибудь постороннего возле дома. Ещё спрашивал про слуг и про Фёдора. Я ответила, что ничего странного не замечала. Но всё это показалось мне странным — ведь папа занимается заводами, и какие у нас могут быть дела с полицией?
Когда я рассказала об этом папе, он сказал, что урядник просто выполняет свои обязанности, и они ищут беглых каторжан. Но беспокоиться не стоит.
Но я всё же беспокоюсь. Ведь мы остались втроём. А что если беглецы придут к нам в Ирий? Но лишний раз не хочу спрашивать папу. Он всегда знает, что делает. И раз говорит, что не нужно переживать, я постараюсь не думать об этом.
Семнадцатое августа
Мой дорогой друг!
Сегодня полицейские уехали. Дом сразу стал тихим. Я стояла на крыльце и смотрела, как они едут через луг. Папа стоял рядом. Он сказал, что всё позади и теперь мы можем спокойно жить дальше. Я кивнула, но радости не почувствовала.
Когда мы сюда приехали, мне казалось, Ирий — волшебный терем, и мы живём в сказочном царстве, где много счастливых людей. А мой папа — мудрый царь, который тут правит. А сейчас мы совсем одни.