Мне представилось, как давно, двенадцать с лишним лет назад, по этому самому месту проезжал экипаж, на котором приехала в усадьбу Соня Стужина с отцом. Я знал, что это случилось весной.
Луговые цветы, должно быть, уже распустились, расцвечивая зелёное полотно травы вокруг новенького и уютного особняка. Деловито жужжали шмели, щебетали птицы, работники, трудившиеся вокруг усадьбы, оторвавшись от повседневных дел, приветливо улыбались и кланялись молодой хозяйке, а из трубы валил дымок, говорящий о том, что на кухне готовят что-то вкусное к приезду Стужиных.
Должно быть, картина в самом деле была райской и идиллической. Но по какой-то причине благодать ушла из этого места, уступив место тишине и тлену.
Я продолжил путь по старой дороге, шагая всё дальше вглубь леса. Двигался медленно, внимательно присматриваясь к стене окружавших меня деревьев и к земле под ногами. Если глаз набит, то обязательно найдёшь признаки жизни — отметины от когтей рыси на коре, след животного на влажной почве, гнездо на развилке веток, порои кабанов или помёт птицы под деревом, где она любит присаживаться.
Барабанная дробь прозвучала так неожиданно, что я вздрогнул. Не было ничего устрашающего в этом привычном звуке — где-то рядом занимался поиском добычи дятел. Просто мой мозг слишком привык к лесному безмолвию, окружающему усадьбу. Я даже обрадовался и пошёл на стук. Хотелось увидеть кого-нибудь живого.
Птица сидела неподалёку, деловито долбя ствол. Вся чёрная, с красной «шапочкой» на голове. Желна. Дятел, заметив меня, спрятался за ствол и замер, потом не вытерпел и выглянул. Я подмигнул ему и зашагал дальше.
Чуть позже нашёлся и ручей. Лес по мере удаления от Ирия оживал. Стало слышно пение птиц, да и насекомые попадались на глаза. Вверх по ручью в одном месте на влажном берегу обнаружились заячьи следы, где косой остановился попить. Значит, с голоду не помру.
Вода в ручье оказалась холодной и вкусной. Было приятно умыться и почувствовать свежесть на лице.
Взбодрившись, я продолжил разведку.
Оглядев место, где наследил заяц, я обнаружил узкую звериную тропку, выходящую к берегу. Пройдясь вдоль неё, выбрал место, где было удобно поставить петлю.
Несколько свитых из конского волоса петель я специально прихватил с собой, заранее решив, что ружьём пользоваться по возможности не буду.
Одну из них я приладил над тропой, решив, что вернусь сюда завтра с рассветом и проверю ловушку.
Можно было, конечно, подкараулить и подстрелить зверя, но я пока не хотел стрелять, чтобы не выдавать себя, если вдруг в окрестностях кто-то живёт.
Выстрел в тайге слышен далеко, и звук его ни с чем не спутать. Лучше на всякий случай без нужды не шуметь. И беречь патроны. Да и время, которое придётся провести в засаде, лучше потратить на разведку.
Запасы у меня ещё были, и в ближайшие дни голод не грозил. Хотелось быстрее решить насущные задачи и заняться разгадкой Ирия. У меня было двойственное чувство: я любил тайны и приключения, но заброшенная усадьба вызывала чувство какой-то необъяснимой опасности и тоски. Не было никакого желания проводить там лишние дни.
Я снял с пояса флягу, достал из кармана куртки вторую, опорожнил их и наполнил свежей водой. Можно возвращаться. Ещё остаётся время осмотреть какую-то часть особняка и найти если не ответы, то хотя бы какие-то зацепки, которые помогут распутать клубок тайны, окружавшей исчезновение Стужиных.
Но планам моим не суждено было сбыться.
Я собрался было идти к Ирию и выбрался с берега ручья обратно на дорогу, когда на неё из густого непроглядного подлеска бесшумной серой тенью выскочил зверь.
Глава 4. Двумя годами ранее. Санкт-Петербург
— Знаете, Никон Архипович, а мне нравится ваше предложение. Этот вопрос, так или иначе, всегда оставался для нас нерешённым. С годами он хоть и стал менее острым, но всё же было бы хорошо поставить в нём точку. Правда, брат? — спросил дородный лощёный мужчина, сидевший в кресле за огромным столом. Его звали Никифор Аркадьевич Степанцов. А вопрос он адресовал старшему брату — Фёдору Аркадьевичу, такому же дородному и лощёному, стоявшему неподалёку и дымившему в задумчивости сигарой.
Фёдор Аркадьевич выпустил густой сизый клуб и произнёс:
— Соглашусь. Дело деликатное. И мы готовы в нём поучаствовать. Наш интерес в нём понятен, но хотелось бы понять, что вы хотите получить от этого предприятия?
Братья Степанцовы были племянниками по матери известного и таинственно пропавшего промышленника Стужина. И самое главное — были его наследниками. Люди они были предприимчивые и к моменту пропажи своего дяди уже имевшие капитал и дело. Они занимались табаком.