Он вдыхал ее запах, который смешался с его ополаскивателем для белья и этот запах казался самым правильным на свете.
Она обнимала его спину, оглаживая упругие мышцы и сдерживалась, чтобы не заплакать. После стольких лет одиночества, чувствовать чье—то тепло и безоговорочную поддержку – бесценно.
— Та, о ком я говорил – наша мама, — Дэйтон проглотил колючий ком, что до сих пор мучал его при воспоминаниях о маме. – Она повесилась в гостиной нашего дома, когда нам было пятнадцать. Лишь через несколько лет мы узнали, что она мучалась сильнейшей депрессией, основанной на отсутствии отца и его похождениях. А уйти не могла, потому что некуда было. Она продержалась несколько лет, прежде чем сделала то, что сделала. Деклану было чуточку проще, хотя он тоже очень ее любил. Но мы с рождения были по разные стороны: он – папин, я – мамин, — Дэйтон начал перебирать светлые волосы, в надежде отвлечься и глядя в стену продолжал: — Я увидел твой взгляд, и все понял. Понял, что не могу позволить еще одной душе пропасть, потому что она считает, что выхода нет. Тем более если я могу помочь. Потом разговор на балконе, твоя история и я не смог сидеть на месте. А когда на следующий день ты пропала, я начал пробивать и через знакомого узнал, что ты была у Плата.
— Про работу скажешь что-то? Какие у тебя планы на меня?
— Как бы не было грустно это говорить, но тебе придется дальше выполнять свою роль у Роуза. Но пообещай, что не позволишь Блейку лишнего, — Дэйтон отстранился и серьезно посмотрел на Элизабет.
— Не доверяешь другу? – она усмехнулась. Но поняв, что мужчине не до смеха огладила его руку и добавила: — Я не позволю кому-либо того, что позволила тебе.
Дэйтон расслабленно выдохнул.
— Я разберусь, как вытащить тебя из этого дерьма.
Лизи кивнула. Встала со стула и поднялась на носочки, чтобы в следующее мгновенье приникнуть своими губами к его. Дэй с радостью ответил на этот призыв, поднимая девушку под бедра и усаживая на стол.
— Братишка ты где? – раздался голос с прихожей.
Дэйтон зарычал, утыкаясь лбом в плечо Лизи, а она тихо засмеялась.
— Мы тут, — ответила девушка.
Деклан влетел размашистым шагом.
— Оу! Я больше не буду есть за этим столом, — он указал на Элизабет, сидящей на поверхности, и притворно скривился.
— Наконец—то! – Воскликнул Дэйтон. Лизи с Декланом рассмеялись. – Что хотел то? – Спросил Дэй у брата.
— Отец не может до тебя дозвониться.
— Что ему нужно? – Дэйтон отошел от Лизи, помогая ей встать со стола и подошел к холодильнику, чтобы достать бутылку воды.
— Семейный ужин на этих выходных.
— Мы втроем?
Деклан скривился теперь уже по—настоящему.
— София будет тоже.
Дэйтон закатил глаза.
Элизабет непонимающе смотрела то на одного брата, то на другого. И наконец не сдержалась:
— Кто такая София.
— Мачеха, — Деклан глупо хихикнул.
Элизабет не поняла такой реакции и посмотрела на Дэйтона в надежде, что тот объяснит.
— Она твоя одногодка, — пояснил Дэй.
— А-а. О-о-о, — реакция Лизи сменялась одна за другой.
— Я сказал, что приду, но возьму с собой Шерил, — Деклан сел за стол и, прежде чем облокотиться о него, протер рукавом.
— Пойдешь со мной? – умоляющим взглядом синих глаз посмотрел Дэйтон на Элизабет.
— Боюсь я не впишусь.
— Я оплачу тебе что угодно. Главное соглашайся.
Лизи сузила глаза в хитром прищуре, посмотрев на него.
— Ну-у-у, если ты оплатишь.
В благодарность Дэйтон сжал ее в объятьях.
Глава 18. То, что невозможно сдерживать.
Семейный ужин был назначен на выходные, а значит у Лизи было еще пару дней. Чтобы провести их на работе у Блейка, а за одно и приготовиться к мероприятию.
Дэйтон уверял, что волноваться не о чем, но стоило девушке представить себя на ужине в высших кругах, как в животе начинала порхать стая встревоженных бабочек. И хотя робостью она никогда не отличалась, мысль о том, чтобы не понравиться отцу близнецов, казалась невыносимой.
Однажды вечером Дэй вырвал Элизабет из объятий клубного света, вызвав недовольство Блейка, и повез ее в магазин, известный своими изысканными нарядами и неприлично высокими ценами.
— Сколько?! — прошипела Лизи, глядя на ценник одного из платьев. — Я даже прикоснуться к нему боюсь, не то, что надеть!
— Я же обещал, что заплачу. Выбирай, — Дэйтон вальяжно развалился в мягком кресле, слегка подтолкнув девушку в сторону вешалок. Уже вдогонку добавил: — Бери все, что душе угодно.
Девушка скользила взглядом вдоль бесконечных рядов, все еще не веря, что это происходит на самом деле. Она боялась даже дышать рядом с тканями. Тенью следовала за ней консультант – искусная охотница, подосланная Дэйтоном, – и бесшумно забирала в свои руки все, на чем взгляд Элизабет задерживался хоть на мгновение.
Полчаса этого безмолвного танца между желанием и сомнением привели Элизабет к примерочной. Но перед тем, как погрузиться в муки выбора, она коварно зацепила за собой Дэйтона, решив, что страдать в одиночестве непозволительная роскошь.
— А что я тут буду делать? – спросил мужчина, перекидывая фразу через занавеску, которой Лизи закрылась прямо перед его носом. – Могла бы и внутрь меня с собой взять.
— Тогда от платьев ничего не останется, — фыркнула Лизи стягивая рабочее черное коктейльное платье.
— Я заплачу, хоть за весь магазин, если ты позволишь зайти.
— Нет!
Дэйтон усмехнулся и сел на кресло уже в холле примерочных.
Внутри примерочной воцарился творческий хаос. Платья летели через плечо, критиковались, примерялись и снова отбрасывались. Периодически до мужчины доносилось то кряхтение, то бранные слова, но в целом, стоило выйти Элизабет в очередном платье, как она казалась ему принцессой.
Где—то на седьмом девушка не выдержала:
— Прекрати так смотреть на все платья! Я не знаю какое выбрать.
— Я смотрю не на платья, — Дэй лукаво улыбнулся и встал, проходя в примерочную.
Перебирая все наряды, что висели на вешалке, он отодвигал один за другим, в поисках того самого. Наконец, после трех проходов по всем платьям, он достал изящное приталенное платье цвета морской волны и протянул девушке.
— Примерь это.
— Оно ведь длинное, — Лизи нахмурилась.
— Не хочешь длинное?
— Не думала, что тебе понравится оно.
— Мне не важно в каком платье. Главное, что это ты.
Дыхание девушки стало прерывистым. Протянув руку, она закрыла занавеску за мужчиной и повернулась спиной.
— Расстегнешь?
Дэйтон усмехнулся, решая промолчать, что с десяток платьев она расстегивала как—то сама и послушно потянул за собачку.
Ткань, словно лунная тень, скользнула к ногам, обнажая хрупкость плеч, точеный силуэт и упругие изгибы бедер, помнившие жар тренировок. Элизабет обернулась, кончиком зубов прикусив нижнюю губу, и бросила взгляд через плечо на Дэйтона. В глубине ее глаз плясали искры озорства, приправленные щепоткой волнения. Она знала силу своего обаяния и играла им, как виртуоз играет на скрипке.
Дэйтон с трудом сглотнул, ощущая, как волна обжигающего жара прокатывается по венам. Он отчаянно пытался сохранить маску невозмутимости, но взгляд, словно непослушный зверь, скользил по соблазнительным линиям ее тела.
— Ты… ты восхитительна, — выдохнул он, тщетно пытаясь придать голосу оттенок равнодушия.
Уголки губ Лизи тронула довольная улыбка. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до опасного минимума. Ее пальцы, словно язычки пламени, коснулись его груди, медленно поднимаясь вверх, к шее.
— Неужели? — прошептала она, заглядывая ему прямо в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли.
Дэйтон прикрыл веки, наслаждаясь каждым ее прикосновением, каждой искоркой, пробегающей между ними. Он понимал, что эта игра опасна, что ведет к краю пропасти, но устоять перед ее чарами было выше его сил, вне его возможностей.