От низкого рыка даже Айра чуток пробрало, но, к счастью, прежде чем отважный страж приступил к действиям, дверь отворилась, а на пороге возник седой, но ещё крепкий мужик с топором. От него немного несло луком и брагой, но глаза были трезвые. Старосте, чтобы разобраться в ситуации, хватило доли секунды — заметив свечение Воли, он сразу же выронил топор и бухнулся на колени, одновременно панически рявкнув команду:
— Лана, нельзя! Место!
Айр пару раз удивлённо моргнул, затем нагнулся, стянул латную перчатку и протянул мужчине ладонь, погасив ауру.
— Отец, не серчай и не пугайся, что так поздно. Извини, что влез без спросу, — почтительно произнёс он, помогая подняться перепуганному крестьянину. — Мне позарез до утра надо взобраться на эту скалу. Сможешь найти проводника? Серебром заплачу.
Кажется, от такого обращения мужчину переклинило ещё сильнее. Он перевёл взгляд с погасшей руки на молодое лицо парня, а потом снова на руку — словно ожидая издевательского удара. Айр залез в кошель и, вынув оттуда тускло блеснувший в свете луны кругляш, вложил его в ладонь. От знакомого прикосновения серебра старосту, кажись, чуток попустило: во-первых, Айр её кожей касался, а нечисть боится святой металл. А во-вторых — деньги есть деньги. Кругляшик быстро скрылся в кармане, а на морщинистом лице наконец-то появилась широкая улыбка.
— Госдарь, да чё людей-то тревожить и искать кого-то? Я вас сам провожу, тут недалече, задолго до рассвета управимся. Вам прям на вершину надо?
— Чем выше, тем лучше. На Чащу хочу поглядеть. Слухи ходили тревожные, что там хрень какая-то происходит. Старче, ты не боись, я бастард, сам из простых. Так что с деньгой не обижу — и до дома назад провожу, даю слово.
Почувствовав угрозу, Айр резко повернулся — из-за угла дома выскочил ещё пёс. Раза в полтора больше первого, с седой шерстью на могучей груди и длинными, в указательный палец длиной, оскаленными клыками, чудом помещавшимися в хищной пасти. Заметив, что ночной гость разговаривает с хозяином, он сразу же остановился, внимательно за ним наблюдая, замерев, словно статуя. От этого, почти по-человечески разумного взгляда Айру стало не по себе.
— Это Лад, он с той стороны дома сторожит, ближе к лесу. А мелкая — это Лана, она недавно ощенилась. Не серчайте, госдарь, твари неразумные, зла они вам не хотят, службу свою выполняют. Они послушные, так что не кинутся, — затараторил мужик, непонятно, за кого беспокоясь больше — за своих питомцев или за гостя, владеющего Волей.
Айр и сам в этом уже не был уверен — с такими зверями он встречался впервые. «Мелкая» была ему по бедро, а ведь сотник был чуть выше двух метров ростом. А кобель и вовсе — размером с молодого бычка. Спокойно кивнув, он вложил руку в кошель и извлёк ещё одну монетку, протянув старосте:
— Задаток. Как проведёшь — дам ещё две. Я за оградой тебя подожду.
Староста кивнул и, подождав, пока гость выйдет за калитку, скрылся внутри.
***
Тридцать минут спустя они вдвоём со стариком, представившимся как Булдак, уже карабкались по каменистым кручам. Гвардейцев Айр решил оставить у подножия, назначив дежурства, — дать парням передохнуть, всё-таки они Волей не владели, а завтра предстоял ещё долгий путь. Проводник попался разговорчивый и весёлый, сыпал по пути последними новостями про монстров из Чащи. К ним, слава Первому, твари пока не забредали, но в соседней деревеньке случился погром: одна крупная тварь, похожая на помесь человека и волка, за ночь вырезала весь скот во дворе, да и хозяина порвала — тот попытался отбить животину с рогатиной в руках. Лишь поутру мужики собрались — и, потеряв троих, смогли угомонить нелюдь.
Староста явно знал эти места как свои пять пальцев и даже при тусклом свете факела вёл по обрывистым горным тропам уверенно, словно днём. Шагая следом, Айр немного расслабился и решил поинтересоваться:
— А что у тебя за пёсики такие? Никогда не видел подобных. Да ещё и клички странные.
— Ну так Ланградская же порода, — хмыкнул старик. — А у них там всё на “Л” начиналось. Ну, если прадеду верить — это он нам первых псов привёз, когда на севере торговал. Мы с тех пор их разводим, за породой следим, шоб, значится, не вырождались. Ещё Хрым из Землягуши их тоже держит, да старый Гарал из земель барона Грейсера, мир его праху. Ну и, разумеется, у милордов тоже водятся — разных. Только те по большей части для охоты их берут, или на бой. А этих собак плетью воспитывать нельзя. К ним, как к родным надо, любовно, значится. Так что обычно у нас уже обученных псов покупают. Кстати, у меня милсдарь, помёт новый, через полгода-год как раз вырастут, могу вам отложить щеночка, коли хотите.
Старик говорил с придыханием, страстно — о любимом деле. Такое слушать было приятно. Айр улыбнулся и с искренним сожалением ответил:
— Не, отец. Я человек служивый — сегодня здесь, а завтра уже за тридевять земель пошлют. Не выйдет. А так бы взял, какого-нибудь беленького. Спору нет, порода отличная — прямо заворожили.
Чем выше они забирались, тем реже были деревья, да и кустарник становился всё мельче. Резвые северные ветра выдували со скалы почву, оставляя лишь мертвый, холодный камень, на котором ничего не росло. Здесь староста уже замолчал, став осторожнее, и лишь внимательно комментировал, куда можно ступать, пока они не добрались до уступа с небольшой пещерой. Внутри были сложены дрова для костра, да обустроено спальное место из лежалого сена и ветвей кустарника. А вот снаружи, с открытой всем ветрам площадки, находящейся на высоте почти в сотню метров, открывался чудесный обзор на покрытую невысокими холмами равнину баронства Нихбен, до самого Ларийского Взморья к востоку и Дикой Чащи на северо-западе.
Именно чтобы увидеть последнюю, Айр и перся по горной круче посреди ночи. Это был поступок почти бессмысленный и невероятно импульсивный, обычно он такие себе не позволял. Но беспокойство, сжигающее его душу последние две с половиной недели, практически требовало это сделать, чтобы вернуть парню хотя бы иллюзию контроля над этой жизнью. Встав во весь рост, словно горный великан из детских сказок, сотник вынул из поясной сумки кисет и узорную трубку из черного дерева, неторопливо её набил опытными движениями пальцев, а затем с помощью огнива выбил пару искр на сухой гриб-трутовик и начал раскуривать душистый табак.
Ещё один почти ритуал, помогающий справиться с волнением. Он пока не поднимал взгляд на то, что происходит на севере. Он смотрел в красный огонёк, разгорающийся в чёрном жерле при каждом могучем вздохе. Лишь когда внешний слой истлел и подхваченный ветром пепел закружился вокруг, он с наслаждением сделал затяжку и, вскинув глаза, вгляделся в линию горизонта. Она была видна даже отсюда, массивная воронка гудящего смерча, чудовищная, недвижимая, неправильная. Её секли фиолетовые молнии, бьющие вверх из земли в обнажённое и беззащитное небо. Чаща, словно единое живое существо, билась в конвульсиях, а то, что происходило в её самом сердце, было похоже на открытую рану, извергающую потоки нечеловеческой крови. Айр сделал ещё затяжку, сдержанно улыбнулся и хрипло шепнул: