Когда он вернулся к окну, замеченная кавалькада из девяти всадников уже подъезжала к внешним вратам. Сейчас он мог их рассмотреть подробнее. Доспехи рыцаря, возглавляющего отряд, были побиты, а эмаль щита с изображением грифона поблекла и покрыта сколами. Айр Лотаринг был исполнительный и прагматичный парень, а его заданием была простая разведка на дальних северных рубежах. И раз он вернулся так рано, к тому же вступив в бой и потеряв двух парней, то это могло означать только одно: отряд попал в засаду, и им пришлось сражаться.
Сейчас баронство еще лихорадило от нападений лесных монстров. К счастью, большая часть тварей атаковали земли западных баронов; на севере нападений было сравнительно мало — было обнаружено лишь несколько стай, которые уже загнали и уничтожили патрули. Но если свежеватели снова покинут свой проклятый край — это могло стать смертельно опасным. Старый генерал покачал головой, наблюдая, как Айр спешился и быстрым, решительным шагом направился в замок.
Хардебальд за эти три года смог выбить средства из королевской казны и восстановить первые две стены, пострадавшие после долгого запустения. Но вот с солдатами всё ещё была беда: на его просьбы усилить северный гарнизон по крайней мере тысячей ратников он получил лишь сотню — под командованием Лотаринга. Достойное подкрепление, но крайне недостаточное в случае, если свежеватели снова устроят массовое вторжение.
По решению Её Величества, Хранителю Севера было разрешено рекрутировать крестьян из соседних баронств, при условии, что сюзерен этих земель будет не против. Но граф Эбельбах, как и барон Нихбен, не спешили отправлять своих людей на службу. Так что численность гарнизона, после крупных потерь во время последней осады, ему удалось поднять лишь до пяти сотен ополченцев, большая часть которых были безусыми юношами с мозолями лишь от плуга и топора. По-настоящему боеспособными частями были лишь его личные дружинники, многие из которых сражались три года назад на этих стенах, да сотня гвардейцев, которых привёл Айр.
Громкий стук заставил старика вздрогнуть, вернувшись из размышлений. Подойдя к столу, он сел в кресло и громко воскликнул:
— Входи!
Распахнув дверь, внутрь зашёл молодой парень в тяжёлой броне, снял шлем-бацинет с глухим забралом и, сдёрнув латную перчатку с правой руки, вытер пот со лба. Последние два дня он почти не спал, простая разведка обратилась дикой погоней — ему лишь чудом удалось сохранить жизни большей части отряда, потеряв лишь двоих.
— Свежеватели уже в каньоне, но продвигаются медленно. Тянут обоз из Гурдрун, ставят временные лагеря, как и три года назад — готовятся основательно. Это будет полноценное вторжение, мессир, — холодно доложил сотник, ударив кулаком себя в грудь. — Мы нарвались на несколько охотничьих отрядов, они уже разбрелись по дальним хуторам, боюсь, что людей…
— Гражданские уже в крепости, — успокоил его Хардебальд. — Было у меня припоганое чувство ещё когда твари повалили из леса, так что я решил не повторять прошлых ошибок. Мы вывезли всех поселенцев и подготовили караван — они под конвоем отправятся в земли Эбельбаха в ближайшее время. На твои плечи ляжет задача по их охране. Много человек с тобой отправить не смогу — возьмёшь десяток гвардейцев, второй отряд будет из дружинников, его поведёт Люгер Трей.
Айр задумался, прикидывая, сколько займёт путь с караваном туда и обратно, и решил возразить:
— Господин, я не уверен, что успею вернуться к началу осады. Возможно, лучше доверить это сэру Трею?
— Тебе и не нужно будет возвращаться. Мы здесь не сдюжим, если свежевателей будет хотя бы столько же, как и в прошлый раз. Нужно поднимать баронов, но, к несчастью, герцог Восточный сейчас в отъезде — он полгода назад отплыл в Ларию. Потому от лица Хранителя Севера ты объявишь общее собрание. Для начала нужно будет заручиться поддержкой графа Эбельбаха, а затем...
— Вряд ли они меня будут слушать, мессир. Я же говорил вам по прибытию. Там каждый спит и видит — урвать кусок земель от соседей, а меня и вовсе считают выскочкой, грязным бастардом. Если кто и сможет собрать военные силы, так это исключительно вы, — Лотаринг снова решился оспорить приказ.
Хардебальд склонился над столом, глядя в разбросанные по нему депеши и письма. Он, разумеется, понимал, что паренёк прав, но…
— Я устал бегать от сражений, в которых могу проиграть, — выдохнул ветеран и, прикрыв глаза, продолжил: — Понимаешь, в чём дело... Всю свою жизнь я вступал только в те битвы, где имел высокий шанс на победу. А до этого — отступал, выжидал лучший момент, пытался получить тактическое или численное преимущество. Оборона этой крепости требует того, чего мне всегда не хватало — безрассудной отваги и умения стоять до конца, по колено в крови, на собственных кишках. Я уже достаточно стар, чтобы думать о приближении смерти. Закрывая глаза, вижу лица многих отважных мужей, что остались жить исключительно в моей памяти. Хочу уйти так, чтобы быть их достоин.
— Я понимаю ваши чувства, мессир. Но долг важнее наших желаний, и он требует, чтобы вы жили — ради королевства, ваших вассалов и подданных. Я уже бился в этой крепости однажды, и мы выстояли. Оставьте всё на меня. Клянусь, пока жив — форт не падёт! — лязг железа от удара в кирасу прозвучал в подтверждение клятвы.
Комната погрузилась в тишину. Хардебальд встал и прошёлся до окна, бросив на север долгий, настороженный взгляд. Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы кошмар, случившийся тридцать лет назад, больше никогда не повторился. Он чувствовал, что свежеватели — это лишь вестники чего-то по-настоящему жуткого, питающегося человеческими страданиями и свежей кровью. И если дать этому «нечто» достаточно времени, чтобы разожраться, — остановить его станет почти невозможно. Даже объединённой мощью всего королевства.
Но… При дворе в лучшем случае считали, что он преувеличивает угрозу, чтобы получить больший политический вес. В худшем — называли безумцем. За глаза, разумеется. Старый ветеран всё ещё мог постоять за свои слова — острым клинком.
Долг — тяжёлое слово. Добровольное бремя, которое определяет твою жизнь, заставляет принимать такие решения, на которые ты бы никогда не решился при иных обстоятельствах. Хардебальд был человеком долга. А потому не мог себе позволить быть героем. На эту роль всегда назначался кто-то другой. Когда-то давно — Байрн Грейсер. Теперь это был Айр Лотаринг.
— Да будет так, — резко согласился Хранитель Севера. Его плечи опустились, морщины стали глубже, а горделивая осанка на мгновение уступила место старческой сгорбленности.
Сделав глубокий вдох, Хардебальд шумно выдохнул, снял с пальца тяжёлый перстень своего рода и протянул его воспитаннику:
— Ты становишься комендантом крепости и вправе принимать любые решения от моего имени. У тебя только одна задача — любой ценой удержать форт Равен до моего возвращения! Это тяжёлая ноша, но я уверен, что никто не справится с ней лучше тебя.
Лотаринг не сомневался, что это — правильный выбор. Он обязан пережить осаду, заслужив почёт и уважение среди гвардейцев и знати. Это увеличит его окно возможностей, когда отец начнёт восстание. Кроме того, именно сюда направлялась Лана. Он запретил себе думать, что подруга погибла во время катаклизма. Пускай с их расставания прошёл почти месяц, и она давно уже должна была покинуть проклятые леса. Он дал ей слово — дождаться. И собирался сдержать его любой ценой. Айр двумя руками и с поклоном принял перстень.