Унижение и страх вырвали из лёгких звонкий крик. Лане невыносимо не хотелось умереть вот так — грязно, бессмысленно. Жажда жизни вспыхнула в сознании: она хотела снова почувствовать вкус изысканной готовки хитрой ведьмы, вволю поплавать в озере, сразиться с Айром на тренировке. Простые, банальные желания сейчас слились с затухающей Волей, и её фиолетовое пламя внезапно взметнулось вверх. Чтобы достичь цели, она черпала силы не из уверенности, а из чистой, незамутнённой страсти к самой жизни.
Длинный меч окутался гудящей фиолетовой аурой. Клинок, ускорившись, ударил по сабле врага — и разметал её в осколки сырого железа. Ошеломлённый Скиталец попытался уклониться, но меч врезался ему в бок почти на ладонь. Плеснула чёрная кровь. Лана тут же рванув клинок на себя, рассекла плоть, а противник отпрянул назад, зажимая рану, и дико, протяжно завыл.
Клинок Ланы потух. Поддерживать концентрацию на новом источнике силы было непросто — прочную ауру она так и не сумела сформировать. В воздухе мелькнула стрела, но воительница уже чувствовала на себе взгляд стрелка и отразила снаряд взмахом сияющей стали. Тем временем от отряда свежевателей, сражавшихся с гвардейцами, быстро приближались двое — вооружённые длинными копьями. Оставались считанные секунды, чтобы добить Скитальца.
Лана плавно скользнула вперёд. Время замедлилось, расслоилось. Она видела, как последняя сабля врага медленно поднимается навстречу её колющему удару, направленному прямо в грудь. Скиталец успел частично отклонить выпад, и вместо сердца меч глубоко вошёл в лёгкое. Зажав клинок в ране свободной рукой, вожак неистово заревел и нанёс рубящий удар сверху вниз. Лана отпустила меч, бросилась в сторону, уклоняясь, и выхватила кинжал.
Двое свежевателей были уже в пяти метрах. Подпрыгнув, девушка вонзила кинжал в сгиб локтя монстра, подхватила его выпавшую саблю в воздухе и, приземлившись, закружилась в стремительном пируэте. Сила вращения ускорила разящий удар, направленный в шею, украшенную ожерельем из фаланг человеческих пальцев. Сабля пробила трахею и горло — вой врага перешёл в мерзкие, булькающие звуки. Действуя наверняка, Лана провернула клинок в жуткой ране, извергающей фонтан чёрной крови, затем стремительно обернулась — навстречу новым врагам.
Сабля сразу же полетела в ближайшего свежевателя, выигрывая драгоценные мгновения. Лана, схватившись обеими руками за свой меч, оттолкнулась ногой от падающего Скитальца и с усилием вырвала клинок из его плоти. Её окатило чёрной кровью. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но увязла в липкой, мерзкой грязи, перемешанной с кровью и землёй.
Один из свежевателей ударил копьём в бок. Наконечник пробил куртку, соскользнул по рёбрам и вспорол кожу, застряв в ткани. Лана вскрикнула от вспышки боли. Почти сразу второе копьё вонзилось ей в бедро. Оборвав крик, чтобы сэкономить дыхание девушка взмахнула мечом и перерубила оба древка, неуклюже отступая назад.
За спиной всё ещё слышались звуки боя — гвардейцы сражались за свои жизни. Подмоги ждать было неоткуда. Отчаяние, тяжёлое и вязкое, накатывало волной. Раненая, ослабевшая, Лана видела, как ухмыляющиеся свежеватели начали обходить её с двух сторон, выхватывая кривые костяные кинжалы. Бедро ныло, слабость всё сильнее сказывалась на скорости движений. Медлить было нельзя.
Шагнув в сторону правого врага, Лана отбила его удар и экономным взмахом меча вспорола уроду живот, пузырящиеся чёрные внутренности полезли наружу из страшной раны. Лана понимала, что не успевает уклониться от удара второго, и молилась, чтобы атака не стала смертельной. Кинжал вонзился ей в плечо, совсем рядом с шеей. Пальцы разжались, меч выпал из рук. Девушка попыталась отпрянуть, но ноги ее подвели и она рухнула на задницу.
Свежеватель расхохотался, не обращая внимания на предсмертные крики товарища. Он слизнул капли крови с клинка, наслаждаясь её страхом и осознанием приближения смерти. Неторопливо шагнул вперёд — туда, где она, хрипя, пыталась отползти, цепляясь пальцами за липкую землю. Но в следующее мгновение его зрачки резко расширились, а Лану накрыла тень.
Перед ней стоял рыцарь — знакомый, огромный, словно вырезанный из гранита. От его фигуры веяло уверенностью и надежной защитой. Он казался непоколебимым, как сама сталь.
«Интересно... его спина всегда была такой широкой?» — промелькнуло в голове. Затем силы окончательно оставили её и девушка рухнула в грязь.
Балансируя на хрупкой грани между жизнью и мраком, она смотрела на друга, всем сердцем желая запечатлеть это мгновение в памяти навсегда.
***
Интерлюдия. Лана
Изнутри особняк был черный от копоти, жирные куски сажи неторопливо танцевали в застывшем воздухе, наплевав на все законы физики. В этом не было ничего удивительного, ведь дело происходило во сне. Я нетерпеливо захлопнула дверь, временно отрезав себя от бренного мира. Сейчас, пока человеческая плоть ослабла, а память была ненадежна, было лучшее время для встречи с «собой».
Планировка дома не изменилась, все предметы были на привычных местах. Большие напольные часы уже годы стояли, показывая семь минут до полуночи. Кроме них и шкафа из черного дерева в холле ничего не было, все вещи были давно распроданы и пропиты. Я сразу же направилась в комнату Сэры, она была неподалеку на первом этаже. В дверном проеме пришлось переступить через труп, он всегда здесь лежал, можно было привыкнуть, но до сих пор немного было не по себе.
Впереди, баюкая в руках тело задушенной младшей сестры, сидел я. Точнее, та человеческая часть «меня», что ошибочно считала себя мужчиной, защитником, рыцарем. Жалкий и сломанный человек, живущий в иллюзиях. Я хищно улыбнулась, поймав его отчаянный взгляд.
— Я… Я убил его. Убил отца. — обреченно прошептал человек с платиновыми волосами, блестящими в лунном свете. У его матери и сестры были такие же. И разумеется, у меня. Ведь я была им.
— Эка невидаль. Это здесь происходит каждую ночь. — презрительно ухмыльнулась я, — Вместо того, чтобы найти в жизни смысл, ты из-за этого чувства вины бесцельно потратил целых три года МОЕЙ жизни.
Только сейчас до человека дошло, что в комнате он не один. Он вздрогнул, ярко-голубые зрачки расширились в удивлении, а руки разжались, наконец-то отпустив стылый труп. Я — он поднялся на ноги, единым движением опытного, стремительного хищника. В том, чтобы сражаться и убивать, он всегда был хорош. Даже лучше меня.
— Что ты здесь делаешь? Ты должна быть… — хрипло начал он, не сводя застывшего взгляда с моих рук, сложенных на груди.
— В подвале? За тремя печатями богини любви? — иронично рассмеявшись, я прислонилась к стене, — Они разбиты. Я свободна. И больше не собираюсь тратить время на сожаления и винить себя до конца дней. Я хочу жить! Хочу быть счастливой. Хочу любить.
— Долг… — начал говорить он, судя по взгляду, только сейчас начиная осознавать, что произошло. Да вот только уже было поздно.
— К демонам долг! Посмотри. Вот куда ведет долг, которым он грезил! — я повернулась ко входу и указала на распростертое тело с торчавшим в груди кинжалом. Удар был нанесен умело, точно в сердце, решительно, без сомнений и колебаний. Так как он меня и учил. — К безумию и скорой смерти. А мне пока умирать рано.