Тяжёлые окованные бронзой ворота со скрипом стали отворяться, когда Айр приблизился к ним. Позади пыхтели гвардейцы, неся на спине содержимое повозки. Весь этот путь Айр проделал спорым шагом, в тяжёлых доспехах и с Ланой на руках, но даже не запыхался. Девушка в очередной раз удивилась силе и выносливости друга. Войдя внутрь, Айр рявкнул, раздавая приказы изумлённым бойцам, высыпавшим во внутренний двор и разглядывающим Лану как какое-то чудо. Среди них пробегали удивлённые шепотки — девушку замутило от десятков глаз, разглядывающих её тело, прикрытое только толстым одеялом. Закончив раздавать ценные указания по поводу разгрузки привезённого снаряжения, Айр вошёл в цитадель и начал подниматься вверх по узкой, едва освещённой редкими факелами лестнице.
— Хардебальд приказал мне поселиться в покоях коменданта, пока он отсутствует.
— Это там, где мы накануне последнего штурма перепились и разбили древнюю ценную вазу из его коллекции? Да старик пророчит тебя в наследники! — Лана звонко захихикала.
— Это всё ты виновата. У меня тогда от твоей “хмельной математики” в голове всё перемешалось, а ещё ты пыталась умыкнуть моих свежевателей, — воскликнул Айр.
— Не “умыкнуть”, а справедливо распределить рабочую нагрузку. И вообще, я была почти трезвой. К тому же, это ты предложил напиться накануне сражения. А наутро сражался весь зелёный, с глазами, словно у окуня. До сих пор не понимаю, как тебя тогда не прибили, — парировала Лана. Она чувствовала себя так, словно после долгого отсутствия возвращалась домой, пока ноги сотника быстро несли их к вершине памятной башни.
— А меня бы убили, если бы кое-кто не прикрывал мне спину до самого конца. Кстати, мы пришли, — буркнул Айр и, быстро пройдя сквозь караулку, толкнул тяжёлую дверь.
Покои коменданта находились на вершине самой высокой башни замка. Полукруглое помещение, пятнадцать метров в диаметре, было ярко освещено заходящим солнцем через несколько больших витражных окон. Письменный стол, залитый чернилами и засыпанный ворохом свитков, соседствовал с тяжёлой дубовой кроватью с балдахином. Обстановка дополнялась только узким диваном для посетителей в другом конце комнаты и круглым столом напротив него.
Айр подошёл к кровати и бережно уложил Лану на плотное покрывало. Почувствовав, что он разжал руки, обнимающие её плечи так долго, девушка тихонько вздохнула. Ей не хотелось, чтобы Айр её отпускал, и она одёрнула себя за эту слабость. Она понимала, что не должна проявлять подобные чувства в отношении друга до тех пор, пока окончательно не разберётся с собой и своими желаниями. Раненое бедро противно заныло, когда, вытянувшись на кровати, девушка закинула здоровую руку за голову и задумалась над ближайшим будущим.
— Слушай, сколько у нас есть времени? Когда здесь будут свежеватели? — после недолгого молчания спросила она.
Сотник вернулся к кровати с деревянной бадьёй, полной прохладной воды, и металлическим ящичком, из которого извлёк чистые бинты, и стал расставлять пухлые флаконы, наполненные разноцветными отварами. После чего окинул девушку долгим взглядом и ответил, протирая руки остро пахнущим спиртом:
— До их прихода у нас примерно полмесяца, плюс-минус неделя. Даже этим ублюдкам нужны припасы и подвоз продовольствия. Так что немного времени у нас есть. Теперь по поводу твоих ран — тебя надо обмыть и перевязать. Позволишь мне это сделать? Или сама?
Лана пошевелила конечностями, скривилась от боли и нерешительно спросила:
— Я… бы не отказалась от помощи, но неужели в крепости нет других женщин?
— Нет, Хардебальд забрал всю прислугу, а в ополченцы набирают только мужчин. Такие воительницы, как ты или Киса, — большая редкость, — присев неподалёку, мягко ответил Айр и, вопросительно приподняв бровь, потянулся к девушке. Лана согласно кивнула.
Спустив одеяло в район груди, рыцарь начал разматывать бинты на левом плече. Его руки действовали быстро и уверенно. Айр запретил себе видеть в ней женщину — только раненую, которой нужна помощь. Так было проще, иначе руки начинали дрожать, а сердце выпрыгивало из груди. Беспомощная, грязная и раненая Лана была сама на себя непохожа. Впервые он видел её такой уязвимой, нуждающейся в защите. И это пьянило почище бутылки коньяка натощак.
Девушка тихо вскрикнула, когда, смочив присохшие бинты, Айр осторожно убрал их. Края ровно зашитой раны были розового цвета. Сотник склонился к её плечу и принюхался — неприятного запаха не было. Лана затаила дыхание, молясь, чтобы её не выдал стук сердца. Наконец Айр выпрямился, начал накладывать свежую повязку и негромко заметил:
— То, что ты владеешь Волей, меня до сих пор поражает. Ты неплохо адаптировалась к переменам в теле. Я видел, как ты сражалась. Кстати, уверен, гвардейцы это тоже заметили — по крепости быстро пойдут слухи.
— Похоже, ты забыл, как я могла биться раньше. Нет, Айр, я сильно ослабла. Меня захлёстывают незнакомые, часто противоречивые желания. Стало намного труднее поддерживать самоконтроль и фокусироваться на достижении цели. А ещё мне бывает попросту страшно, — искренне призналась девушка.
Смочив чистую тряпицу в воде, первым делом отмыл чумазую мордашку девушки. Лана поморщилась и доверчиво прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Затем наступил черёд шеи и плечей. Айр действовал как всегда обстоятельно, без спешки, не пропуская ни одного пятна грязи на её белой коже, искренне наслаждаясь процессом. Все эти годы он чувствовал себя ей обязанным и был рад возможности позаботиться о подруге в ответ.
— Лана, почему ты сбежала тогда, три года назад? Не думаю, что дело только в Лейнарде Восточном. Да ещё и меня заставила соврать. Я украл твою славу.
— Не говори так. Ты выжил в настоящей мясорубке, единственный из всего десятка, в котором служил. Решил остаться со мной в крепости, последним из всего гарнизона. То, что я там оказалась, было необходимостью, а ты совершил личный выбор и заслужил лавры. К тому же я… Не достойна роли героя.
— И поэтому захотела им сделать меня? — негромко спросил Айр и начал осторожно распутывать её слипшиеся волосы, прядь за прядью очищая платину от чёрной крови и грязи.
— Ну да. Тебе, в отличие от меня, это пойдет, — щурясь как довольная кошка, наивно ответила сребровласка. Айр ценил эту веру в себя и не спешил ее переубеждать, хотя и понимал что однажды ему это сделать придется.
Они замолчали, пока зеленоглазый рыцарь, довольный проделанной работой, не попросил подругу перевернуться на грудь и, оказав помощь в этой нелёгкой задаче, принялся обтирать её спину. Проявление столь нежной заботы было для девушки непривычно. К ней так не относился никто и никогда, даже прикосновения Ульмы воспринимались иначе. Лана всю свою жизнь была рыцарем, не склонным проявлять слабость и принимать чужую помощь. Благодаря мужской Воле и решительности она смогла выжить в аду и вырваться из Крепости Красной Лиры. Но сейчас… ей хотелось ощущать себя слабой и нежиться в его руках.
Айр старался не смотреть ей в лицо. Дыхание сребровласки было тяжёлым и восхитительно горячим. То, что с его стороны изначально было проявлением заботы и желанием помочь, быстро становилось чем-то другим. Чарующим и очень опасным. Это нужно было поскорей прекращать, пока он ещё мог найти в себе силы. Нельзя было пользоваться тем, что Лана очень наивна и неопытна в этих вопросах, ведь она прежде была лишена плотской страсти.