Когда до конца оставалось всего шестнадцать рун, девушка замерла.
- Ты чего? – Сантар осторожно тронул ее за плечо.
Сайарадил сидела на земле с занесенной рукой; на подушечке пальца застыла алая капля. Перед ней на каменном полу был начертан замысловатый символ.
- Если я проведу вот эту черту, – девушка черкнула в воздухе пальцем, – руна станет такой, как учил Отшельника. Но если сделать иначе, – палец вновь прочертил по воздуху, – то эта будет руна из записей наставника. Цена ошибки – открытое перепутье… Только небо знает, что за этим последует, – Сая беспомощно опустила руку.
- А кому ты веришь больше?
- Ни одному из них.
Они замолчали. Недорисованный круг растворился в полумраке залы; затаившись в темноте, засохшие руны ждали решения осторожного мага, чтобы затем налиться силой и вспыхнуть красным светом.
Сайарадил же не могла решиться. У нее перед глазами стояли два человека – маг в мохнатой шубе и жрец в белоснежном одеянии. Оба они улыбались, откидывая назад заплетенные волосы, и были так похожи, что их образы начали наплывать друг на друга, сливаясь в одного человека…
- Если проход откроется, клянусь Великим небом, я достану его даже с того света! – пробормотала Сая о ком-то и поставила решительный росчерк на руне.
Последние звенья цепи она рисовала из круга. Сантар хотел ступить внутрь следом за ней, но девушка осадила его сердитым взглядом.
- Что бы ни произошло, ты не должен пересекать черту. Так ты погубишь не только себя, но и меня тоже, – предупредила его Сайарадил и начертила завершающую руну.
Ничего не происходило. Гнетущую тишину нарушало лишь тихое потрескивание зеленоватого огня. Сайарадил прошла в центр круга – к жертвенникам. Нервы были натянуты до предела; ей даже начало казаться, что к треску пламени примешивается другой звук – тихий свист, словно где-то в вышине дует сильный ветер. Ощущение было навязчивым; Сая начала чувствовать легкое дуновение у себя на щеках…
- Что это? – прозвучал позади напряженный голос Сантара.
Ей не мерещилось. Пространство вокруг действительно наполнялось звуком. Мягкое дуновение стало ощутимей, налилось холодом. Взгляд Сайарадил упал на чаши с огнем: языки пламени замерли, превратившись в неподвижные полоски света. Из ниоткуда раздался скрежет, и Сая вдруг поняла, где прятался источник звука. Он был так близко, но их разделяло нечто большее, чем расстояние… Это был отзвук иного мира – мира, чуждого всему живому.
Сайарадил стало страшно.
Ткань пространства рвалась. Над семью жертвенниками открывались прорехи в другое место, и оттуда, из черноты, на Саю глянули они. Им не было числа. Сайарадил узнала их: теми же глазами многоликие смотрели на этот мир – ни разума, ни чувств, один инстинкт. И жажда.
Затем пришли другие. Их было меньше, и смотрели они иначе – с ненавистью, но без злобы к самой Сайарадил. Они вообще не испытывали личной неприязни; ненависть была их природой, причиной существования. На Саю они глянули мельком. Их интересовал лишь один вопрос: сколько мгновений понадобится, чтоб стереть ее в ничто?
Не справившись с собой, Сайарадил сделала два трусливых шага к границе круга – и вдруг ощутила тепло.
Красное пламя рун медленно разгоралось, согревая пространство вокруг. Прорехи над жертвенниками пошли рябью. Настал их через закрыться – и те, кто находился по ту сторону, поняли это.
Их ярость оказалась так велика, что прорвалась сквозь ткань мира, опалив лицо волной обжигающего холода. Они не желали уходить! Народ моах открыл эти проходы задолго до того, как родился Отшельник. Проникая сквозь них, существа из иного мира оказывались связаны магией, зато могли утолить жажду крови, чего нельзя было сделать в их мире. За эту привилегию они с радостью платили несвободой! Лишиться возможности проникать в мир под луной означало для них обречь себя на вечный голод и темноту.