- Хайшен-Тэмур…
Звучало странно и чужеродно, особенно для уха, привыкшего к совсем другим назарским именам. Внезапно Сантар остро ощутил себя причастным к истории Назарда – рода, произошедшего от назаров-кочевников, столетия назад грабивших равнинные города; рода, возглавившего восстание против власти Эндроса просто потому, что ни у одного из благородных назарских семейств не хватило на то смелости. А когда восстание оказалось успешным, и на престол нового государства сел первый император Тэмур, благородные назарские семейства вдруг вспомнили, что Назарда – это заштатный род бывших кочевников, не очень-то подходящих править родовитыми назарами… Но оказалось поздно что-то менять. Тэмур был силен, его обожала армия. От двадцати двух жен и наложниц у него родилось 37 сыновей. Его сын и наследник Того́н еще при жизни отца умудрился подписать мир с Эндросом и наладить торговый путь через Скалистое ущелье. И армия любила Тогона едва ли не больше, чем его отца, и сыновей у него тоже было предостаточно… Назарда прочно укрепились на престоле, и благородные назарские семейства поняли, что упустили свой шанс. Поняли и смирились…
Но не забыли. Не потому ли спустя пять веков от многочисленных потомков некогда великой династии остался один лишь Хайшен-Тэмур, всего пару минут назад узнавший, что его так зовут?
- Мне титуловать вас при обращении? – вывел Сантара из задумчивости голос Ли-Сека.
Насмешливое «вы» старейшины неприятно резануло ухо Сантар, но тот сдержался.
- Да нет, не стоит. Все равно мы с вами больше не увидимся.
- Что это значит? – прищурился старейшина.
- Я оставляю вольных людей, – пояснил Сантар и, пройдя прямиком к сундуку, откинул крышку и заглянул внутрь.
Ли-Сек возмущенно захрипел и дернулся вперед, но вдруг замер: в его морщинистую шею уперся острый клинок – аккурат под подбородок. Сантар возвышался над сухим стариком, как башня; заглянув в его глаза, Ли-Сек впервые за долгие годы ощутил, казалось бы, уже давно забытый страх смерти.
- Ты не посмеешь, – выдохнул он еле слышно.
- Хотите проверить? – усмехнулся Сантар.
Сделав несколько возмущенных вдохов, старейшина шагнул назад. Сантар убрал меч в ножны и вернулся к содержимому сундука.
- Что ты там ищешь? – спросил Ли-Сек, с тоской глядя, как тот прерывает аккуратные стопки бумаг, отбрасывая в сторону ненужные.
- Еще одну грамоту… Вот эту! – удовлетворенно кивнул Сантар, развернув нужный свиток.
Прокравшись вперед, Ли-Сек выглянул у него из-за руки и недовольно поджал губы.
- И куда же ты собрался со своей родовой грамотой и свидетельством о браке родителей? – поинтересовался он.
- В Эндрос, – скручивая свиток, сообщил Сантар.
- Думаешь, Сенат признает твое происхождение? Да тебя даже в Старый город не пустят через врата… Если ты рассчитываешь на помощь Сайарадил Вэй, – старейшина недобро сощурился, – то лучше брось эту затею! Девица Валлардов сейчас в немилости… Твой путь лежит не через Эндрос! В Райгоне у нас есть влиятельные друзья – чиновники, тайно преданные старой власти…
- Не у нас, – поправил его Сантар вкрадчиво. – У вас, старейшина, возможно и есть друзья в Райгоне, но у меня там нет никого.
Ли-Сек кольнул его цепким взглядом, словно проверяя на прочность.
- Ты ошибаешься, – протянул он. – Да, Назарда больше нет – но у тебя и без них достаточно родственников в Райгоне! Взять хотя бы род Хоу, из которого происходила свергнутая императрица, твоя бабушка… Хоу – одна из древнейших назарских семей, у них так много заслуг перед Райгоном, что их не тронули. Большая часть их земель конфискована, запрет на занятие государственных должностей будет лежать на потомках пяти поколений, они платят казне непомерные налоги – но родовое поместье Хоу на юге Райгона по-прежнему цело, и во главе его стоит Хоу Ю-Тан, твой родной дядя, – голос старейшины журчал, как ручей, как сладкий мед, которым поливают пышки. – Признаю, я слишком долго откладывал этот разговор! Привык думать, что ты ребенок и еще не готов…
- Мне двадцать один год, старейшина, – перебил Сантар, уставший от вкрадчивого тона. – Тэмур был старше меня всего лишь на три года, когда основал империю – а вы считаете, что я не дорос даже до правды?