— Да. Сильные стихийники, обряд, щит.
Мари слушала. Внимательно. Но, видно, лицо ничего не выражало, раз Эрм усомнился.
Он продолжил. Говорил и говорил. Обо всём, что стихийникам предстояло сделать, чтобы уберечь мир от гибели. Уберечь себя и близких. Мари запоминала. А сердце ныло и ныло. Она жаждала, чтобы он хотя бы на мгновенье забыл о других и вспомнил о себе самом и о ней, стоящей перед ним на снегу.
— Всё запомнила?
— Да, — ответила она глухим голосом.
— Тогда возвращайся назад. Пора действовать.
Эрм поднял руку, чтобы начертить некий знак, но Мари вцепилась в нее мертвой хваткой.
— Что ты творишь? — возмутился он.
— Мы не закончили!
— Но…
— Эрм, прекрати изображать покорность судьбе! Делать вид, что ничего ко мне не чувствуешь! Я следила за вами в Восточном! Месяцами! Я слышала твой разговор с Эльзой, когда она вышла из темницы! Я знаю, ЧТО ты говорил обо мне!
Эрм отшатнулся, побелев не хуже снега вокруг.
Он никогда не заговаривал с Мари о чувствах. Не прямо. А тот единственный поцелуй в Восточном был ее инициативой. Но разговор с Эльзой… От него не отмахнуться.
— Какая разница, что я чувствую? — спросил Эрм с горечью. — Я никогда не покину межмирья. Зачем усложнять тебе жизнь?
Мари ударила его в плечо. Сильно ударила.
— Я не верю, что маги не оставили лазейку! Она должна быть! Просто обязана!
— Оставили, — признался Эрм. — Для себя. Не для стихийников. Лазейка в большой мир. Ею могли воспользоваться только маги. Мне путь закрыт.
Мари качнулась. Ну, конечно! Треклятые жрецы-маги думали о себе. Никто реально не рассматривал возможность, что среди них появятся дети Времен Года.
— Тебе пора, Мари, — он высвободил руку.
— Эрм…
Но новый жрец таки нарисовал в воздухе знак из нескольких перекрещивающихся линий.
Мгновенье, и его лицо померкло, а Мари увидела очертания спальни.
— Ненавижу тебя, — прошептала она сквозь слёзы.
Это было неправдой. Но выплескивать злость было легче, чем утопать в горечи.
Зимний Дворец еще не спал. Оказалось, сон Мари продлился меньше получаса. Она крикнула Бьянку, оделась и отправилась к отцу. Он еще не ложился. Только закончил разговор через осколок с женой. Неимоверно уставшей женой.
— В Весеннем Дворце новости, — поведал Инэй, встретившись с дочерью в гостиной. — Хорошие новости. Стелла только что родила сына. Подданным вот-вот объявят. Нас ждёт грандиозный фейерверк и много шума.
— Никаких фейерверков, — объявила Мари. — Мир на пороге гибели. Нам нужны все сильные стихийники. Из четырех Дворцов. Сейчас.
Она говорила. О том, что услышала во сне. Обо всем, кроме личного. Инэй слушал и мрачнел с каждый ее словом. Он мгновенно оценил угрозу.
— Свяжись с Июнией и Корделией Ловертой. Я поговорю с Вестой и возьму на себя Злата. Если не ответят лично, навестим через Зеркала. Веста же поговорит с Майей, пусть тоже присылает всех, кого можно. Потом объявим подданным. Нам придется привлечь больше стихийников, чем остальным Дворцам. Возможно даже всех взрослых. Сила нужна и для обряда, и для поддержки ледяного щита.
— Это опасно, — прошептала Мари, потирая ноющие виски. — Нет гарантии, что мы не отправим подданных на верную смерть.
— Она нам грозит в любом случае, — ответил на это Инэй звенящим голосом. — Если стихийники, вставшие на защиту мира, не справятся, погибнут не только они, но и все, кто предпочтет отсидеться в Замках. Я доходчиво объясню это подданным. Если они хотят, чтобы у них было будущее, нужно постараться приложить максимум усилий, а не прятаться за спинами других. Тут без вариантов.
Мари кивала. Отец прав. Во всем.
Как же хорошо, что он здесь. Не факт, что она справилась бы в одиночку.
— Действуй, — велел Инэй, берясь за осколок.
Мари извлекла свой и ушла в соседний зал, чтобы они с отцом не мешали друг другу говорить с остальными о важном. Постучав три раза по зеркальной поверхности и вызвав Июнию, Мари ощутила прилив моральных сил, а обида на Эрма и несправедливость судьбы отошли на второй план. Всё потом. Сейчас нужно действовать. Просто действовать. Спасать мир и всех дорогих стихийников, что в нем живут.