— Теперь Лето? — усмехнулся Ян.
— Да, — подтвердила Мари сердито.
Дышать стало тяжело, как в июльский зной, когда нет даже намека на ветер.
— Зато высохнем, — попытался брат найти положительный момент.
— Не успеем, — Мари мысленно выругалась. — Сейчас черед Осени, а если за ней опять настанет Зима, мы точно заледенеем.
И она пришла. Осень. Через дыру упали новые капли дождя вместе с желтыми листьями.
Мари крепче прижалась к отцу, боясь упасть от усталости. Чужая энергия, проходящая через тело, вымотала до предела. Сколько же ещё продлится пытка? Если отец выбьется из сил и попросит дочь его затемнить, она попросту не выстоит.
«Неужели, мы не справимся?» — пронеслось в голове.
Руки вдруг разжались, и Мари почувствовала, как падает на землю, разрывая цепь.
— Вы уже справились…
Нет. Она не лежала на земле. Стояла на снегу. Не под ледяным щитом. В межмирье.
— Полный цикл завершился, прорех больше нет. Дверь закрывается. Навсегда.
— Эрм….
Он стоял рядом и улыбался. Счастливой улыбкой и… грустной одновременно.
— Почему я здесь?
— Потому что осталось меньше полминуты, а я хотел… — его глаза вспыхнули. — Хотел попрощаться. По-настоящему.
— Эрм…
Но он не дал ей договорить. Притянул к себе и… поцеловал. На этот раз сам. По собственной инициативе, а не вынужденно. От прикосновения его губ голова Мари закружилась сильнее, чем при передаче энергии. Ладони легли на сильные плечи.
Но она едва ли успела осознать, что происходит.
Виски взорвались болью. Мари открыла глаза, лежа на земле под щитом, а на губах горел прощальный поцелуй Эрма.
Глава 26. Маска-бабочка
Фейерверк гремел так громко, что закладывало уши. Но никто не жаловался. Стихийники Зимы прильнули к окнам, чтобы полюбоваться на огни в чистом небе и рассыпающиеся искры. Не только в главном бальном зале, а по всему пятнадцатому этажу, с трудом вместившему всех желающих посетить бал-маскарад. Ведь ограничений не было. На этот раз праздник организовали и для элиты, и для низов. А маски так и вовсе уровняли всех. Поди, узнай друг друга под ними.
Зимний Дворец проводил праздник последним. Точнее, третьим по счету. Но последним. Принцесса Июния объявила, что траур по Королеве Росанне не окончен, значит, устраивать гулянья она права не имеет, но разрешила подданным отпраздновать спасение мира в своих апартаментах — шумно, с вином и танцами. Мол, дети Лета заслужили. Злат же устроил бал самым первым, причем Осенний Дворец не спал аж три дня. Веста тоже не отказалась от веселья, отметила с подданными сразу и свободу мира, и рождение наследника, названного Апрелием.
Гулянья же в Зимнем Дворце состоялись с опозданием. Король не торопился праздновать победу, считал, сначала стоит убедиться, что грань закрыта, и новых катаклизмов не предвидится. А Принцесса и вовсе не желала веселиться. Но оба понимали, что подданным нужен праздник, и месяц спустя после памятных событий Инэй объявил о грядущем маскараде. Мари сначала пришла в ужас. Маски! Какая прелесть!
— Элита пока не готова танцевать рядом с обитателями низов, — ответил на это отец. — Но праздник заслужили все. Под масками будет проще. Ты тоже можешь спрятаться.
Мари отмахнулась. С ее волосами хоть десять масок надень, всё равно узнают. Но потом она поразмышляла над проблемой и придумала решение: обзавелась белокурым париком. И не прогадала. Маскарад шел уж не первый час, а никто не признал Принцессу в блондинке в маске-бабочке и в платье с россыпью снежинок на подоле. Впрочем, популярностью она пользовалась. Таинственную незнакомку то и дело кто-то приглашал танцевать. Она не отказывалась, но дарила каждому кавалеру не больше одного танца и говорила шепотом. Голос-то подданные запросто узнают. Слышали за последний год неоднократно.
На исходе четвертого часа она получила приглашение от… Грэма, которого, как и всех вокруг, ввел в заблуждение парик. Мари чуть было не отказалась, но решила разыграть нареченного наставника. Танцевала с ним, танцевала, а под конец шепнула:
— Интересно, как смотрит Лира на танцы с молоденькими блондинками?
Спросила и охнула. Грэм от неожиданности оттоптал ей ноги.
— Ну, знаешь, — протянул он, остановившись.
Но Мари рассмеялась (впервые за месяц) и подтолкнула его в бок, мол, нечего замирать посреди зала и привлекать ненужное внимание.