Но почему?!
Не собирается же Инэй объявить, что между ними всё кончено? Да, в последние месяцы они нечасто проводили время вместе. И, как однажды заметила Элла, мужчины не любят оставаться в одиночестве. Но у них двоих бывали периоды и похуже. И всё же вдруг его терпение не выдержало? Злая память нарисовала Инэя с фальшивой женой на празднике Лета. Кира красива, молода и способна справиться с ролью спутницы Повелителя Зимы. А она сама слишком часто была незаслуженно груба с мужем.
Веста распахнула дверь спальни рывком. Инэй обернулся, и ее сердце почти остановилось. Он был еще бледнее, чем в осколке.
— Говори. Просто говори.
— Присядь, пожалуйста, — попросил Король хрипло.
Она послушалась, опустилась на край кровати. Вовремя. Ноги едва ее держали. Инэй устроился рядом, хотел сжать ладонь, но не посмел, и рука замерла на полпути. Другой женщиной от него не пахло. Веста бы почувствовала, если б он ей изменил. Но это ничего не значило. Инэй всегда вел себя порядочно. Возможно, хочет сначала поставить точку в одних отношениях, прежде чем всерьез начать другие. Конечно, они и дальше останутся женаты, но законные браки никогда не были помехой стихийникам. Особенно Королям.
О, небо! Раньше она не понимала, насколько сильно боится остаться без Инэя. Он всё, что у нее есть. Их любовь — то единственное, ради чего она каждый день поднимается с постели.
— Говори, — попросила Веста вновь.
Инэй нервно кашлянул.
— Такое так просто не скажешь.
Кажется, оправдывались ее худшие опасения.
— Хочешь уйти от меня? — спросила Веста прямо. Лучше получить смертельный удар сразу, чем ждать и мучиться.
— Что? — Повелитель Зимы растерялся.
— Знаю, я не идеальная жена, — ее голос дрогнул. — Бываю невыносимой, злой и…
— Нет, — он крепко сжал ее ладони. — Не говори так. Никогда. Ты — моя Королева. Навсегда. Этого не изменить ни стихийникам, ни небесам.
Он осторожно притянул ее к себе, и она с облегчением положила голову ему на плечо. На сердце потеплело. Если он не намерен от нее отказываться, остальное не страшно. Вместе они преодолеют всё, что угодно. Самое страшное в их жизни уже случилось. Ничто не свете не способно превзойти ту трагедию.
— Говори, — попросила она в третий раз. — Единственное, что способно меня сломать — это твое предательство или уход. Всё остальное я выдержу.
Но он молчал.
— Ты сомневаешься? — спросила Веста, отстранившись, и посмотрела мужу в глаза. Прочла в них горечь и колоссальную усталость.
— Да. Потому что меня это сломало.
Инэй сунул руку во внутренний карман рубашки и достал…
Она вскрикнула, узнав вещь, которую когда-то считала реликвией и рассталась с ней в тот день, когда… Когда рискнула отдать в чужие руки единственного ребёнка. Надела кулон на шею маленькой Розмари, чтобы оберегал от зла. Напрасно. Ледяной подснежник не сумел защитить девочку от страшной участи. Но разве в том его вина? На что способен цветок, если рядом не было обоих родителей крохотной Принцессы?
Веста коснулась дрожащими пальцами лепестков из закаленного льда.
— Его кто-то нашел и продал, да? — спросила она глухим голосом.
Но ответ Инэя обескуражил.
— Нет.
Повелитель Зимы немного помолчал и продолжил с ожесточением:
— Снежан едва дышал. Я думал, брат бредил. «Прости, я не сумел помешать». Мы неправильно истолковали его слова. Думали, он не добрался до девочки в горящем доме. И ошиблись. Снежан успел. Вынес ее из огня. Но Розмари забрали. Одна женщина унесла нашу дочь. Это брат и пытался объяснить, умирая.
Веста посмотрела на мужа, как на безумца, с трудом подавляя желание накинуться на него с кулаками. Зачем говорить такое и причинять новую боль?!
— Я знаю, как это звучит, — Инэй горько усмехнулся. — Сам отказывался верить, пока не получил неопровержимое доказательство.
— Серьезно? — Веста отодвинулась от него, злясь всё сильнее. — И какое же?
— Шар Стихий. Он признал наследницу престола. Ответил серебром на ее прикосновение.
Почудилось, под ногами проломился пол, а следом разверзлась и земля.
— Шар? Почему Шар? Я не… понимаю…
Вместо ответа Инэй протянул жене два листа старой бумаги.
Если он сам читал письмо похитительницы медленно, чтобы не пропустить ни слова, Веста буквально проглотила старое послание. Провела ладонью по лбу. В изумрудных глазах поселилась ярость, какой Повелителю Зимы видеть в них прежде не доводилось. Останься Вирту жива, настоящая мать девочки развеяла бы ее по ветру.