Мари ждала молчания, но раздались аплодисменты. Шумные аплодисменты. Стихийники Зимы оценили, что Принцесса не забыла о пропавшей девочке.
— Благодарю за солидарность, — улыбнулась она. — Кстати, у меня есть идея и насчет Зимнего городка с ледяными крепостями для игр, горками и катком. Знаю-знаю, катки — это людское развлечение. Но мы же дети Зимы. Нам само небо велело научиться кататься по льду. Как считаете?
Поднялся одобрительный гул. Подданные непривыкшие в большому числу развлечений, да еще столь необычных, оценили заявление.
— А теперь, — Мари сделал эффектную паузу. — Объявляю городок открытым. Только умоляю, будьте осторожны и терпеливы. Не толкайтесь и не ссорьтесь. Городок тут надолго. Вы все успеете в нем побывать не раз. Поэтому сегодня ограничьтесь беглым знакомством, чтобы это успели сделать все собравшиеся. Договорились?
Подданные подтвердили согласие новой порцией шумных аплодисментов. Но Мари не успокоилась. Сердце иглой кололо дурное предчувствие. Когда собирается такая толпа, без проблем редко обходится.
А, может, причина тревоги — присутствие паучихи?
Дражайшая бабуля как раз улыбнулась и поманила Мари пальцем.
— Витт, — обратилась та к секретарю, заметив, что ему приветливо машет Милла Греди, а парень улыбается в ответ. — Ты свободен. Пойду пообщаюсь с Ее паутиным Величеством.
Секретарь аж рот открыл от неожиданности, услышав «милое» прозвище.
— Мне нельзя вас оставлять, — отчеканил он строго. — По этикету. Тем более, секретарь Королевы Северины на месте.
И, правда, Морин Белли стояла за креслом паучихи, как статуя.
— Как знаешь. Сам напросился на скучную обязанность, — протянула Мари и шагнула к Северине.
Она села в белоснежное кресло, аккуратно расправила подол и отрицательно качнула головой, заметив, как официант кинулся к ней с подносом, на котором стояли напитки. Бабуля, по традиции, потягивала красное вино. Но по чуть-чуть, дабы не захмелеть и ничего не пропустить. Мари почти не сомневалась, что та ждет ее провала.
— Ты правда думаешь, что детскими развлечениями можно добиться уважения подданных? Они понимают лишь один метод — силу. Так было испокон веков. И будет всегда.
Северина посмотрела на внучку насмешливо и добавила:
— Видно дело в твоем нищем детстве. Тебя так и тянет делать подарки обделенным.
Мари мастерски подавила злость. Нет, она не доставит бабке удовольствия. Старая перечница не увидит, что достигла цели.
— Страх я вызвала на крыше, и это надолго запомнили, — ответила Мари спокойно, внимательно следя за тем, как подданные выстраиваются в очередь, чтобы посетить городок. — Метод кнута несомненно хорош, но его чередование с методом пряника точно не хуже. Стихийники столетиями сидят во Дворцах, как затворники, и от безделья плетут интриги.
— Поэтому ты решила заставить элиту работать?
— Не только. Я же работаю. Каждый день. Почему бы и другим высшим стихийникам не начать приносить пользу Дворцу.
— Многие недовольны.
— Недовольные найдутся всегда. При любом раскладе. Но пряники получают все в Замке.
— Элита считает, что ты больше заботишься о средних и нижних этажах. Если они взбунтуются…
— Я легко применю силу. Как на крыше, — отчеканила Мари и склонилась к самому уху бабки. — Видишь ли, какая штука: на средних и нижних этажах живет гораздо больше стихийников. Так что бунтующих наберется немного.
Северина вытаращила глаза. Об этом аспекте она не подумала. И ее покойный супруг, и она сама «гладили по холке» только верхушку, а об остальных вытирали ноги.
— Ты права, — проговорила Мари, вставая. — Дело в моем детстве. Я вижу картину целиком. Знаю, чем живут низы и даже люди в городах. Я не нахожусь в вакууме, как ты. Потому не сомневаюсь, у меня всё получится. А теперь извини, я хочу размять ноги.
Мари пошла прочь. В компании поспешившего следом Витта. И Бьянки, которая во время беседы с Севериной, стояла возле шатра с едой и покорно ждала. В висках стучало от гнева, который теперь отчаянно жаждал вырваться наружу. Как же раздражала эта старуха! Она решила затаиться и не вмешиваться. Но несомненно ждала, когда внучка оступится. Иногда не верилось, что Инэй ее сын. Одна кровь! Наверное, дело в Весте. Отец, как и все дети, рос в Академии, а не во Дворце. А там очень рано встретил вторую половинку, которая помогла ему проявить лучшие качества.