А как постарел! За три с половиной года морщины углубились так сильно, что напоминали шрамы.
— Оставьте нас, — приказала Мари, едва шарманщика посадили за стол.
Он хмуро взглянул на тарелку с чашкой, всем видом демонстрируя, что не притронется ни к еде, ни к питью. Стихийников внимания не удостоил. Мол, он хоть пленник и шу, но не сдастся. У него всё равно остается выбор.
И это вызывало уважение.
— Добрый вечер, дядя Ёллу, — проговорила Мари, снимая маску. — Наемникам было приказано не трогать вас и пальцем. Мне жаль, что они причинили вам вред.
Старик посмотрел на нее и ахнул.
— Воробышек! То есть… то есть… Ваше… Ваше…
Мари приложила палец к губам, призывая старика к молчанию.
— Я искала вас, дядя Ёллу. Много месяцев. Мне нужно с вами поговорить.
Старик наклонил голову набок.
— О чем? — спросил удивленно.
— О вашем прошлом.
Сердце Мари билось всё громче. И быстрее, чем у Грэма по дороге. А Ёллу не понимал, к чему она ведет. Или делал вид, что не понимает.
— В смысле, о Вирту? О нашем общем прошлом? Так я в прошлый раз сказал тебе… вам всё, что знаю.
Грэм не вмешивался в разговор, предоставив Мари возможность самой задавать вопросы. Но она физически ощущала, насколько он напряжен. Нареченный наставник вглядывался в лицо Ёллу так пристально, будто пытался прочесть мысли. Или ждал, что у того из головы вылезут… рога иль еще что-то необычное. Ёллу же — житель другого мира. Мало ли…
— Я хотела поговорит о вашем прошлом дядя Ёллу. В большом мире.
Табурет под стариком скрипнул.
— Я не…
— В прошлом году мне довелось там побывать, — перебила Мари. Не резко. Она говорила спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном. — Я прожила в Восточном несколько месяцев. Жутковатое место. Мрачное. Кругом сплошная серость. Люди до смерти боятся магов и живут по своду правил. Читала я эти своды, кстати. Брала в библиотеке. Но речь не об этом. Мой путь пролегал мимо одной пекарни. Я заходила туда каждый раз, пробовала пироги с разными начинками. Невероятно вкусные. Даже во Дворце такие не каждый день поешь. А еще я много общалась с сыном хозяина. Мне всё казалось, что я видела его раньше. Но ведь это было попросту невозможно. Я ничего не понимала, пока однажды юноша не рассказал историю семьи. Оказалось, его дед пропал загадочным образом. Совсем молодым. Многие думали, он сбежал, бросив жену с маленьким сыном. Он ведь ненавидел пекарное дело, предпочитал бродить по улицам с шарманкой. Одна жена не верила. Говорила, ее Ёллу так бы не поступил. И Томас — так зовут вашего внука — верил бабушке. Верил, что дед — не подлец. Он очень похож на вас, дядя Ёллу. Ваш внук Томас. Просто копия.
Старик поначалу слушал Мари, изображая равнодушие. Но едва речь зашла о пекарне, насторожился. А потом… Потом он закрыл лицо ладонями и разрыдался, как маленький. Упоминание семьи пробило броню. Напомнило обо всём, что Ёллу потерял.
Мари испытала детское желание юркнуть под стол. Ужасно неловко, когда рядом плачет пожилой мужчина. Но она взяла в себя в руки.
— Мне так жаль, дядя Ёллу. Но вы пришли из большого мира. Хотя считается, что «дверь» открывается только с нашей стороны. И только для стихийников. Я должна знать, как вы к нам попали.
Но шарманщик не услышал ее последних слов.
— Томас… — прошептал он имя внука, отнял ладони от лица и пояснил: — Я так сына назвать хотел. Но уступил моей Катарине. Поэтому сыночек наш стал Мартином. Значит, не забыла Катарина то имя. Внуку дала. Надеюсь, она была счастлива с новым мужем, и тот оказался достойнее меня.
Мари подарила шарманщику мягкую, но печальную улыбку.
— Катарина больше не вышла замуж. Надеялась, что вы вернетесь. Она всё ещё живет там — над пекарней. Наверное, уже не ждёт. Но сделала всё, чтобы внук в вас верил.
Ёллу вытер мокрые щеки.
— Я хотел вернуться. Видит небо! Годами надеялся найти обратную дорогу, но потом утратил веру. Понял, что нет мне пути назад. Она не позволит.
— Она? — переспросила Мари, прищурившись.
— Она! — Ёллу ударил кулаком по столу, да так, что чашка с тарелкой подпрыгнули. — Та женщина. Она себя Флорой звала. Красивая. Но черствая. И злопамятная.
Сердце провалилось в пятки. Или, как минимум, в коленки.
— Флора? — переспросила Мари благоговейно. Образ красивой женщины не слишком вязался со старухой, что охраняла грань. Но ведь и шарманщик теперь далеко не мальчик. С тех немало лет минуло. — Так это жрица вас сюда отправила? Дядя Ёллу, умоляю, расскажите! Эта женщина и меня домой долго не пускала. А теперь держит в большом мире моих близких.