— Молчишь? То-то же.
Мари вцепилась в перила, чтобы не упасть. Нет, не померещилось. Голос точно принадлежал треклятой старухе. Мари не спутала бы его ни с чьим другим. Но что жрица забыла в Академии Стихий?!
— С тобой бесполезно спорить. Еще вопрос, кто упрямее. И, позволь заметить, твой характер на старости лет тоже не улучшился.
Ноги Мари подкосились, и она опустилась на ступеньку.
Второй голос она тоже узнала без труда. Да и как не узнать собственную бабку!
— Мой характер? — усмехнулась, тем временем, Флора. — Он всегда был не сахар. Но я этого и не скрывала. Не притворялось той, кем не являлась. В отличии от некоторых.
— Так это личная месть? Из-за той детской обиды?
— Я не настолько злопамятна. И я не заманивала твою родню. Сами явились.
Сердце проткнул шип, к лицу прилила кровь, и Мари вскочила. Нашла силы.
Детская обида? Личная месть?
Так две мегеры знакомы тысячу лет?! И паучиха молчала?!
Ну, всё! Теперь ей точно не жить!
Мари преодолела два лестничных пролета со скоростью ветра. Выскочила перед старухами с горящими глазами, на ходу складывая узор заморозки. В отточенные три движения. Королевские движения.
Мгновенье и…. Ноги ошалевшей бабки сковала плотная корка льда. Увы, только ее ноги. Жрица Флора и не подумала примерзать к полу. Криво усмехнулась, подарила Принцессе Зимы снисходительный взгляд и растворилась в воздухе. Будто и не стояла тут вовсе.
С губ Мари сорвался яростный стон. Она сжала кулаки и, прищурившись, глянула на бабку, гневно взирающую вниз. Северину будто не волновало, что ее застукали с всеобщей неприятельницей. Только собственное пленение.
— Ты же понимаешь, что я тебя убью? — прошипела Мари.
Бабка не испугалась. Ни капельки.
— Кишка тонка, — бросила раздраженно и приказала: — Немедленно освободи меня!
Но Мари не шевельнулась. Сложила руки на груди и поинтересовалась:
— Значит, вы знакомы с Флорой с детства?
Северина собралась, было, наградить внучку парой ласковых, но что-то в выражении лица Мари подсказало, что сейчас лучше отвечать на вопросы. Не просто лучше. Безопаснее.
— Да, с детства, — подтвердила она, но без особой охоты. — Флору готовили к роли жрицы с малых лет. Предшественница забрала ее из города в ту особую часть, что находится грань между двух миров. Флоре было одиноко. Однажды она нашла способ подглядывать за нашим миром, а потом сумела попасть сюда. Дверь была… хм… нестабильна. И, боюсь, это я помогла Флоре ее укрепить. Две двери. В Академии и Зимнем Дворце. Требовалось, чтобы заклятье прочитали двое: маг и стихийник.
Мари была близка к истерике. Бабка издевается?!
Две двери! Те самые, через которые жрица увела детей!
— Не смотри с такой ненавистью, — посоветовала Северина. Но не насмешливо, не грубо. Скорее, с обидой. — У меня в детстве тоже не было друзей. Только Флора. Единственная. Она приходила, скрываясь от посторонних глаз. Ей это труда не составляло — прятаться. Могла открыть «дверь» в любое помещение. В обоих Замках. Так и наведывалась в гости. В учебный год сюда, в каникулы — во Дворец.
Мари отступила на пару шагов назад, не понимая, как такое возможно. Закадычные подружки? Две мегеры нашли друг друга? Или в те времена они были не столь ужасны? Просто одинокие дети? Мари старалась, правда. И все же не могла представить ни Флору, ни бабку детьми, нуждающимися в компании другого одинокого ребёнка.
— Но потом… — прошептала она сухими губами. — Потом ты сделала нечто, что обидело подружку, верно? Да так, что даже спустя годы она готова мстить?
Северина ответила не сразу. А заговорив, не подумала признаваться.
— Не твое дело, — отчеканила строго. — Это только между мной и Флорой.
— Моё! — не согласилась Мари. — Если по твоей милости моего отца и брата не выпускают назад! А треклятая жрица проходит в наш Дворец, как к себе домой!
Но Северина осталась верной себе. Усмехнулась, всем видом демонстрируя, что ни за что не расскажет, чем обидела Флору. Хоть на кусочки режьте.
— Говори, как закрыть дверь во Дворец и Академию! — потребовала Мари.
Ладно, пусть бабка молчит о личном. Сейчас это не так важно. Главное, не пускать жрицу на свою территорию. А то новых дел наворотит.
— Думаешь, если б я знала, не закрыла б двери за столько лет? — бросила паучиха в лицо. — Кем бы меня считаешь? Идиоткой?
Мари чуть не расхохоталась.
— Хороший вопрос, — съязвила она, не удержавшись. — Кем считать женщину, скрывающую важные сведения, когда похищают сына и внука. А еще детей подданных.