Чачу снова стремительно повернулся к Велизарию:
— Раджпутские лучники ничем не уступят..!
— Да успокойся! — оборвал его Дазал. Старейший из раджпутских князей перевел мрачный взгляд с окрестного пейзажа на собрата по совету князей. — Я видел персидских дехганов в битве. А ты нет. То, о чем сейчас говорит римский полководец, не касается личных возможностей раджпутских лучников — хотя персы и в этом превосходят нас, за исключением некоторых вроде Шанги. Эти проклятые персы с детства приучены к луку. Велизарий говорит о тактике. — Дазал глубоко вздохнул и медленно произнес: — Мы не сражаемся такими приемами, это верно. Раджпуты — воины копья и меча.
Велизарий кивнул:
— И нет способа быстро обучить армию таким приемам. Мои личные букелларии обучены сражаться таким способом, но их всего лишь пять сотен. Недостаточно. Абсолютно недостаточно.
Выражение лица Чачу стало кислым, как уксус.
— Откуда ты узнал о таком презренном методе?
Велизарий издал смешок без малейшего намека на веселье:
— Из другой проигранной римлянами битвы, откуда же еще? Я предлагаю сделать с армией Сати то же, что проделали персы с армией римского императора Юлиана, когда он по своему неразумию вторгся на равнины Месопотамии в разгар лета, не озаботившись регулярной охраняемой линией поставок продовольствия.
Взгляд Велизария обежал все ту же пыльную местность вокруг. Она была плодородней Месопотамии, но в точности так же суха в это время года. Еще больше горючего материала.
— Его называли Юлиан Отступник, — мягко добавил Велизарий. — Великолепный полководец во многих отнощениях. Он разбивал персов почти в каждом сражении, которое вел. Но он также был полон слишком раздутого стремления к славе. А я нет. И, римлянин я или нет, я командую этой армией. Так распорядился ваш собственный император. — Он сделал паузу для доходчивости. Затем снова обратил мрачный взор на тесную группку князей-старейшин. — Вы будете делать, что я скажу. Как только наши разведчики засекут армию Сати, мы начнем выжигать землю. И за ней, и перед ней. По обоим берегам Ганга, так что если даже она ухитрится найти для себя речные суда, это ей не поможет.
Когда князья покинули шатер, Велизарий повернулся к Джаймалу и Удаю Сингху:
— Что скажете?
Удай пожал плечами:
— Неблагородная тактика, без всякого сомнения. Но какая разница, если противник — малва?
Джаймал только улыбнулся.
* * *
Два дня спустя после битвы при Майяпуре — как и планировалось — Кунгас со своей армией проделал тридцать пять миль отступления в Пешавар. Конечно, в строгом техническом смысле это полагалось назвать «отступлением». Они оставили Сати распоряжаться на поле боя, это верно. Но они достигли своей цели, а теперь настало время поспешить, пока другие армии малва не предприняли в их отсутствие попытку вторгнуться в долину.
Первый из Ирининых курьеров нашел их, когда они все еще были в предгорьях.
Кунгас перечитал ее послание несколько раз, прежде чем показать его Виме и Куджуло.
— Что ты хочешь предпринять? — спросил Вима.
Кунгас в это время смотрел назад, на восток. Через мгновение он отвернулся и устремил взгляд на далекие пики Гималаев.
Они были так далеки. И так величественны.
Он решил считать это знамением.
— Мы возвращаемся, — ответил он. — Я хочу, чтобы эта тварь сдохла. Нет, не так. Я хочу видеть, как она сдохнет.
* * *
Пройдя почти сотню миль на север от гор Виндхья, по следам Дамодары и его армии, командир отряда наемных убийц был сыт по горло своим заданием.
— Это сумасшедший дом, — пожаловался он своему помощнику. — Половина гарнизонов сбежала и попряталась, оставив местность на произвол бандитов. Что еще хуже, вторая половина сама шляется и бесчинствует в окрестностях как бандиты.
— А нас всего пятеро, — мрачно согласился его подчиненный. — Это предприятие становится все пакостнее с каждым днем. Что ты предлагаешь?
Командир на мгновение задумался.
— Начнем с того, чтобы сойти наконец со следа Дамодары. Сначала свернем на восток, а там посмотрим, сможем ли мы пробраться в Каушамби с юга. Так будет дольше, но меньше шансов попасться в руки бандитов.
Помощник кивнул:
— Я не могу придумать ничего лучше. К тому времени, как мы доберемся до Каушамби, Дамодара, конечно, возьмет столицу в осаду. Это и будет подходящий конец самого неблагодарного задания, какое только нам доставалось.