А может, просто снова подействовала магия имени Калоподия, расчищающая ей путь. Последними словами Пулинды были: «По возможности замолвите обо мне словечко вашему мужу».
К полудню она отыскала портного, который считался лучшим в Барбариконе. К закату он уже выполнил все от него требуемое. Большую часть этого времени пришлось следить, чтобы носильщики не вертелись во время примерки.
— И ты тоже! — командовала Анна, хлопнув самого бойкого оборванца по макушке. — Служба требует опрятности.
Зато на следующий день облаченные в новую униформу носильщики были вне себя от радости. Простой и практичный наряд оказался самым лучшим платьем, какое они когда-либо носили.
Братья-исавры и Абдул выражали свою радость не столь непосредственно. Немного сдержаннее.
— Мы разодеты как принцы, — восхищенно ворковал Коттомен.
— Вы и есть принцы, — заявила Анна. — Самые высокопоставленные особы в Службе Жены. Это пост, которому в будущем, — она говорила с уверенностью, не свойственной ее возрасту, — станут завидовать принцы по всему миру.
Железный Треугольник
— Не волнуйся, Калоподий, — подбадривал Менандр, дружески похлопывая слепого юношу по плечу. — Я прослежу, чтобы она доехала целой и невредимой.
— Она уже выехала из Барбарикона, — пробормотал Калоподий. — Проклятье, ну что ей не сидится на месте?
Несмотря на озабоченность, Калоподий не мог не улыбнуться, услышав легкий взрыв смеха вокруг. Как обычно, все офицеры и дневальные в штабном бункере жадно прислушивались, как только речь заходила о жене Калоподия. На свой собственный лад Анна сделалась известна любому солдату огромной римской армии, прокладывающей себе дорогу в Индию.
Большинству мужей, мягко выражаясь, вовсе не улыбалось бы обнаружить, что их жены стали источником бесконечных сплетен по всей армии. Но поскольку в данном случае темой сплетен стали не привычные любовные похождения, Калоподий не знал, как к этому относиться. Одним из чувств, в согласии с обычаем, была слепая ярость. Но по большей части — что, возможно, странно — он ощущал нечто вроде спокойной гордости.
— Пожалуй, вопрос был глупый, — печально признал он. — Она и раньше ничего не дожидалась.
Когда Менандр заговорил снова, его тон был гораздо менее легкомысленным. Словно он тоже разделял чувство, которое — к его большому удивлению — охватило Калоподия с тех пор, как он узнал о путешествии Анны. Как получилось, что он так беспокоится о благополучии жены, которая была в его представлении лишь смутной тенью?
Но... Даже до ослепившего его ранения мир письменного слова часто казался Калоподию столь же реальным, как и любой другой. А с тех пор, как он потерял зрение, — даже более, невзирая на то, что он больше не мог сам читать и писать и вынужден был просить об этом других.
Анна Мелиссин, далекая девушка, которую он взял в жены и с которой так недолго прожил в Константинополе, не значила для него практически ничего. Но Жена Калоподия Слепого, неизвестная женщина, несколько месяцев назад двинувшаяся к нему навстречу, была совершенно иной. Столь же таинственной, но не чужой. Да и как иначе?
Разве он, в конце-то концов, не упоминал о ней в в своих «Донесениях»? Разумеется, от третьего лица, как он всегда делал в своих трудах. Ничто личное не проникало ни в его «Донесения», ни, тем более, в главы обширной «Истории великой войны». Но при всей отстраненности, когда бы он ни получил свежие новости об Анне, то немедленно отзывался о них хотя бы несколькими фразами, описывая для армии ее последние свершения. Точно так же, как и обо всех отличившихся офицерах и солдатах. И вовсе не удивлялся, обнаружив, что большинство воинов считает, что приключения его молодой жены интереснее, чем их собственные.
Она не такая, как все.
Однако отличие от всех отнюдь не защита от жизненных невзгод — невзгод, которые многократно умножаются на охваченных войной землях. Поэтому после секундной передышки Калоподий снова занервничал.
— Ну какого черта ей не сидится?
И снова Менандр похлопал его по плечу.
— Я отбываю на «Победительнице» сегодня днем. На всех парах вниз по течению — я окажусь в Суккуре гораздо раньше, чем туда прибудет Анна на весельном судне вверх по течению. Так что я предоставлю ей свое сопровождение на последнем отрезке пути, ведущем в Пенджаб.
— В Синде неспокойно, — нервно проворчал Калоподий. Синд был нижней частью речной долины Инда и хотя и очищен от войск малва и перешел под управление персов, союзников Рима, но провинция бурлила до сих пор. — Повсюду грабители.