— Да, — прорычал Нанда Лал. — Закрывай ворота. Зови...
Боли не было. Или, возможно, агония была столь сильна, что не ощущалась как боль. Нанда Лал смотрел на меч Тораманы, погружающийся в его живот. Так глубоко, что острие, должно быть, вышло из спины. Где-то в области почек. Сознание опытного пыточных дел мастера холодно сообщило, что он уже не жилец. Повреждены два или три жизненно важных органа.
Тряхнув сильным запястьем, Торамана повернул меч в ране, чтобы впустить воздух и высвободить меч. Затем, сжав левой рукой плечо Нанды Лала, выдернул лезвие из раны. Кровь полилась потоком. Видимо, была повреждена как минимум одна артерия. Как скверно. Нанда Лал мог только судорожно вздохнуть. Он словно оцепенел.
Обиднее всего, подумал он, что Торамана так ловко отступил в сторону, что лишь несколько капель крови обрызгали его тунику и панцирь.
Нанда Лал увидел, как поднимается меч для мощного удара. Но не мог пошевелиться. Мог только зажимать руками огромную рану в животе.
— А теперь голова, — объявил Торамана. И меч опустился.
* * *
Шанга наблюдал из-под козырька шлема. Как только он увидел взмах меча Тораманы, то пришпорил свою лошадь. И сразу же две сотни раджпутов, следующих за ним, сделали то же самое.
К тому времени, как они достигли ворот, теперь широко открытых, все мчались галопом. Дюжина солдат малва, распахивающих ворота, недоуменно смотрела на них.
Но недолго. Пара сотен боевых коней, приближающаяся галопом, на расстоянии каких-то нескольких ярдов — исключительно устрашающее зрелище. Даже для солдат в боевом строю, готовых к схватке, с пиками в руках. Гарнизонные солдаты, не ожидавшие ничего, кроме празднования победы, только и смогли, что разбежаться по сторонам.
* * *
К тому времени Торамана начал приводить йетайские подразделения под свое командование. Они были дезориентированы, поскольку Торамана ни с кем не делился своими планами.
Но это не имело значения, и он это понимал. Сбитые с толку люди — особенно солдаты — автоматически выбирают себе в руководителя того из командования, кто окажется ближе. Раз Нанда Лал мертв — а многие видели, как он был убит, — то значит...
Значит, Торамана. Командующий всем гарнизоном.
И, конечно, полководец Дамодара. Гоптрий Декана, который только что въехал в ворота следом за Раной Шангой и раджпутским авангардом.
— Предательство! — проревел Торамана, выйдя на стену, где солдаты легко могли его видеть. — Нанда Лал замышлял предательство! Убийство полководца Дамодары!
Он махнул мечом в сторону Дамодары, въезжающего в город.
— Все на помощь гоптрию! Защищайте его от наемных убийц!
В ответ Дамодара помахал рукой. Жест получился бодрый и радостный. Затем полководец повернулся в седле и поприветствовал Тораману чем-то вроде салюта.
* * *
Больше ничего не потребовалось. Гарнизон был еще в замешательстве, и йетайцы тоже в числе всех прочих. Но, если уж на то пошло, замешательство склонило их к повиновению без вопросов.
А почему бы и нет? В этой армии настоящими командирами были воины вроде Дамодары. Торамана у йетайцев, Шанга у раджпутов.
Нанда Лал был просто загадочной и неопределенной фигурой из далекой Каушамби. Не знаменитым и не популярным. И если даже в чем-то устрашающим, то далеко не таким устрашающим, как те командиры, который однажды разбили в сражении самого Велизария.
Реакция двух йетайских солдат была типичной. Один из них, вытащив меч, зарычал на ближайшее подразделение:
— Слышали, поросята? Всем рассеяться! Ищите наемных убийц!
Когда отряд поспешил повиноваться, второй йетаец склонился к первому и зашептал:
— Ты что думаешь...
— Тебя что-то беспокоит? — зашипел первый.
И указал мечом на труп Нанды Лала. Обезглавленное тело распростерлось на краю парапета. Из шеи вытекла почти вся кровь, образовав большую лужу внизу.
— Если что, спрашивай у него.
Второй йетаец внимательно оглядел тело. Потом голову, которая откатилась из-под стены на несколько ярдов, дважды подпрыгнув после удара о землю.
А потом вытащил свой меч и воздел его высоко.
— Да здравствует гоптрий! Смерть предателям!
* * *
Через некоторое время, удостоверившись, что город призван к порядку, Торамана вернулся к крепостной стене и подобрал голову Нанды Лала. Отряхнув грязь, он поднял ее повыше для критического осмотра.
— Немного побилась. Но сойдет.
К нему подошел Рана Шанга.
— Господин Дамодара желает устроить твою свадьбу сегодня вечером, если это возможно. Йетайцы кажутся надежными, но свадьба закрепит их верность.