Городские стены у Шаршанга оказались куда менее внушительными по сравнению с давурскими. На треть ниже и в два раза тоньше — осадных машин этот город сроду не видывал. Пройти за ворота тоже не составило проблем — все приезжие платили два железных соина, вне зависимости от расы, возраста или статуса. Исключений не было. Довольно дорого, если вспомнить, что в большинстве мест один соин стоил пары имперских серебряков, особенно если ты за день несколько раз покидаешь и возвращаешься в город — даже если стража тебя при этом в лицо запомнила, не важно, должен заплатить. Я ради интереса попробовал дать взятку стражнику — если он один, то он брал только один соин, что дешевле, но когда это стражники ходили поодиночке? На мой вопрос, что если аттцы решат так проникнуть в город, фактически, легально, после чего учудят множество смертоубийств внутри, стражник пожал плечами и ответил:
— Если заплатят, то это уже не будет моей заботой. Да и что такого ужасного сделает пусть даже сотня аттцев при условии, что тут под боком два полка солдат? Плюс, мы, стража. Так что пускай проникают куда хотят, лишь бы платили.
— Город торгашей, — с отвращением заметил Вьятлатт, когда мы оказались по ту сторону от ворот. — Первый раз здесь, а город мне уже не нравится.
— Ты так говоришь про каждый новый город, в который мы въезжаем, — обиделся Альтер.
— Я не виноват, что все человеческие города похожи на большие выгребные ямы, где продаётся всё и вся.
— Загляни в Зовьен, — предложил я ему. — Удивишься.
Он так и не понял, язвлю ли я ему в ответ или же говорю на полном серьёзе.
Но, что меня обрадовало, по сравнению с Давуром и даже с Малиссом, где я был только проездом, Шаршанг оказался достаточно чистым и приятно пахнущим городом. Конечно, помойку здесь тоже можно было без труда найти, но не до такой степени, как в захлёбывающейся в собственном дерьме столице — здорово помогала система канализации, хотя основную работу делали обильные и частые дожди. Правда, за те несколько дней, что мы были поблизости, ни одного дождя так и не было, сплошь солнечная и тёплая погода. Я остался в одной только рубашке, убрав всё остальное в свой походный мешок, но это я — привыкший к холодной погоде сурового севера. Все местные ходили в лёгких куртках и тонких плащах. Дома здесь были пониже, чем в столице, но зато сплошь из крепкого камня, а не глиняных кирпичей, лишь в отделке использовалось дерево — аттцы любили бросаться факелами, да и их шаманы специализировались на огненной магии, а камень, как известно, не горит. Правда, все третьи этажи в высоких домах, которые мы встретили по пути к алхимику, были построены из дерева.
У Болданда деньги водились в избытке — жил он в ухоженном и не загаженном районе на отшибе. Дом у него оказался построен из гранита, что было оценено Вьятлаттом, но он имел крайне небольшие размеры. Помимо дома алхимик владел небольшим участком земли, на котором и стоял дом, а так же отдельно построенной подземной лабораторией.
— А почему в земле? — удивился я. — И отдельно от дома? Не проще ли было использовать имеющийся подвал?
— Он же алхимик, балда! — Альтер постучал себе кулаком по широкому лбу. — А вдруг у него чего взорвётся, да похлеще, чем та штуковина, что мы бросили в пещере? Он же соназг, хрен пойми, чего у них в башке творится, авось какую убойную штуку изобретает!
— Спасибо за лестные слова в адрес моего народа, — недовольно буркнул Вьяти.