Мы выпили кофе, медленно, будто оттягивая нечто. Потом она замачивала мясо в вине. Мысль моя перескакивала с одного на другое, я мог рассказывать ей о чем угодно и потому молчал, задыхаясь от радости.
— А ты знаешь, Марусь, как я шампуры сделал?
— Как?
— Я распрямил железные плечики для одежды.
Её смех показался мне таким знакомым. Кто же так смеялся?
— Марусь, а давай пока выпьем.
— Давай.
Я предвкушал, как радостно выпью с ней, как приятно мне будет напиваться.
— Это одно из самых дорогих крымских вин «Мускат белый Красного камня». В Англии эксперт профессор Тейчер сказал, что это вино неуважительно пить сидя.
Она торжественно встала, слушала и улыбалась.
— Граф Воронцов вместе с крымскими татарами раскопал корешки винограда, который высадили еще древние греки. Из этого винограда стали делать массандровское вино. Массандровским хересом даже лечили Брежнева…
Мы выпили. И я вдруг поразился тому, насколько обычный, даже неприятно сладковатый вкус у этого вина. И ей тоже, по-моему, не понравилось.
Когда нам нечего стало делать, то и говорить было не о чем. Я сидел и щурился на солнце. Странно было представлять, будто ее нет. Мы полезли с ней на чердак, может, поцелуемся там. Мы что-то исследовали, замирали над какой-нибудь чепухой, но поцеловаться не могли. Показалось, что она обо всем догадывается и тоже хочет, но не может решиться. Потом смотрели из оконца на парк Дома творчества, долго, но так и не поцеловались. Смотрели вперед, ничего не видя, чувствуя только свое присутствие.
— Что-то такое пионерское есть в том, как мы тут лазим, — сказал я.
— Что? А-а, да, — кивнула она, не выходя из своей напряженной серьезности.
Вдруг показалось, она совсем не хочет целоваться. Я напрягался, расслаблялся, водил глазами из стороны в сторону.
Ночью, у костра, прижался к ее плечу.
— Может, у нас что-то получится? — шевелил я немеющим языком, и мне хотелось, чтобы она меня не расслышала.
— Нужно быть уверенным в этом, — сказала она. — Не нужно говорить — может… Кенни, Кенни…
Такса бегала в темноте, как большой зверь, и каждый раз возвращалась, проверяя нас, глаза ее горели у костра.
— Скажи какой-нибудь тост, — попросил я.
— Если я скажу, то все испорчу.
— Я столько выпил вина в этом году, что у меня слюноотделение усилилось, — лениво говорил я.
Сквозь ветви чернел дом, и только на втором этаже глубоко, просторно и таинственно светили узкие окна нашей с Суходоловым комнаты.
Потом она легла на кровать, а я на полу.
— А ты веришь в любовь? — спросил я у нее.
Она молчала, и казалось, что она заснула.
— Да, наверное, но когда доживаешь до какого-то момента, то, кажется, что ее уже и нет, а что-то другое…
Она замолчала.
— Другие привязанности какие-то, но она есть, лучше, если б она была.
Кен ночью спал то у нее, то со мной.
Утром ходили за водой на источник. Стучал дятел, я увидел и показывал ей на него. Она долго не могла увидеть.
— Черемуха уже зацвела, к холодам, — сказала она.
— А знаешь, как в Крыму называют черемуху?
— Как.
— Акация. Белой акации гроздья душистые.
— Значит, это акация. Ты так много знаешь про Крым.
— Да-а, знакомый один рассказывал.
— Кто?
— Алексей Серафимыч, писатель, он сейчас в Ялте.
Звонил Гарнику с Ксенией. Сказали, что приедут. Радостно и смешно, как будто я соскучился и хотел общаться с ними, больше чем с Марусей.
— Хочешь, я покажу тебе, где живет Советский Союз?
И мы пошли с ней в старый «писательский» магазин. Купили курицу. На полке вино «Агдам» и «777».
— Давай купим «Агдам»! Это азербайджанский портвейн. Вот когда я слышу «Агдам», то сразу вспоминается Советский Союз, ночной парк, скамейка с вырезанными на ней словами, вкус этого вина и чего-то тайного, запретного.
Купили два «Агдама». Липкая бутылка.
— Хотя я в Советском Союзе не пил. Первый глоток вина сделал после перестройки. Ты чего смеешься?
— Нет ничего.
— Так, говори?
Она показала тонким пальцем внизу этикетки. Там было написано: «Произведено и разлито ООО „Галда“. Московская область, г. Долгопрудный».
— A-а, ясно.
— Тебе бы тоже пошло это имя.
— Какое?
— Агдам. Мужественное такое.
— Как Адам, да?
— Нет, Агдам, так лучше, мужественнее. А что означает твое имя?