Матео каждое утро приносил с собой завтрак. Он закусывал около половины одиннадцатого. Перед этим он всегда подзывал одного из работавших у него учеников и отдавал ему половину. Матео заставлял его съедать все тут же, у него на глазах. Затем со смехом поворачивался к капо и говорил:
— Ступай доложи теперь брату. Выполняй свою службу! Попробуй, скажи только слово, и я превращу твою рожу в лепешку!
Но Матео отлично знал, что капо не посмеет донести на него. Все воспитанники восхищались Матео.
Хозяином Танги был высокий, сильно надушенный человек с перстнями на пальцах. Он всегда был прекрасно одет и прекрасно выбрит. Он постоянно следил за своими мастерскими, боясь, как бы ученики не увиливали от работы. Но очень редко спускался в полировальную мастерскую: в ней слишком сильно воняло. Когда он там бывал, он чувствовал себя неловко. Он смущенно улыбался воспитанникам, но никто не улыбался ему в ответ. На него просто не обращали внимания. Чтобы придать себе весу, он брал какое-нибудь готовое изделие и делал вид, что внимательно рассматривает его. Все знали, что хозяин трусит в полировальной мастерской. Ученики прозвали его «Жмот».
Как-то утром, когда Танги был на работе, раздался вой сирены. Воспитанники бросились наверх. Мгновенно всех облетела новость: ученик, работавший на прессе, сделал неловкое движение. Изделие застряло в форме, и он попытался вытащить его рукой. Должно быть, от усталости он невольно нажал на педаль. Тяжелый пресс, весом в несколько тонн, всей тяжестью обрушился на руку несчастного мальчика. Рука до локтя осталась под прессом. Из прессовой неслись отчаянные вопли: «Мама!.. Мама!.. А-а-а…»
Сгрудившись во дворе, все ученики из мастерских ждали с напряженными лицами. Подъехала карета скорой помощи. Из нее вышли два санитара в белых халатах. Они вошли в прессовую, и через несколько минут крики стихли. Раненого вынесли среди тяжелого молчания собравшихся. Он лежал на носилках, бледный как смерть, и казалось, заснул. Танги никогда не видел такого бледного лица. Карета тронулась среди гула голосов, дававших объяснения.
Жмот стоял тут же, а возле него — доктор, капо из прессовой, Красный брат и несколько воспитанников. Танги подошел.
— Должно быть, он сделал неверное движение, — говорил Красный брат.
— Конечно, конечно… — повторял Жмот.
— Какой ужас! — подхватил капо.
— Ужасно! Ужасно! — поддержал его брат.
— Конечно, конечно… — твердил Жмот, который, казалось, не хотел понимать, что произошло.
— Он был совсем здоров? — спросил доктор.
— Совершенно здоров. Еще вчера он бегал по двору, — ответил Красный брат.
У Танги сдавило виски. Ему казалось, что голова у него раскалывается; его захлестнула волна стыда и отвращения. Он дрожал от гнева. Зубы у него стучали.
— Неправда! — закричал он. — Это ложь!
Все головы повернулись к нему. Красный брат побагровел. Он буркнул:
— А ты — марш в мастерскую! Не слушайте его… Это коммунист. Он сидел в германском концлагере.
— Что, испугались? — кричал Танги. — Боитесь, что доктор узнает правду? Ну и пусть! А я выложу ему всю правду! Даже если вы меня убьете! Даже если вы разорвете меня на клочки!
Красный брат в ярости повернулся к капо:
— Маноло, уведи этого припадочного в полировальную мастерскую!
Танги резким движением отстранил протянутую к нему руку. Он оттолкнул ее с отвращением:
— Не трогайте меня! Мне противно! Мерзко!
— Дайте ему говорить. У него, видно, есть что сказать.
Это вступился доктор, небольшой лысый человек в очках, с бледным лицом. На нем был изящный серый костюм, в руке он держал кожаный портфель. Его слова ошеломили Красного брата и капо. Вокруг Танги воцарилось молчание. Глаза его были полны слез, грудь бурно вздымалась от волнения.
— Говори… Как тебя зовут?
— Танги.
— Ты будешь говорить правду, только правду?
— Да.
— Ты знаешь, что тебе придется давать показания следователю, если начнется расследование?
— Да.
— И ты не боишься сказать правду?
— Боюсь.
— Тогда почему ты хочешь говорить?
Танги замялся. Как объяснить доктору, что, если ты остался один на свете, тебе уж нечего терять? Как объяснить ему, что, если человек потерял надежду на лучший мир, он обретает мужество говорить правду? Как объяснить, что, если все, во что ты верил, разрушено, ты уже не можешь, даже в тринадцать лет, бояться людей? Танги ответил только:
— Ну, знаете, что до меня… мне уже все равно!
— Ты правонарушитель?
— Нет.
— Почему же ты здесь?