— В чем дело, Диана? Хотя бы пару слов о его «Всеобщей истории» хотелось бы услышать…
Я облизала губы, взглянула на миг в искушенные и недоступные для понимания глаза сидящего напротив красивого мужчины и тут же зажмурилась и выдохнула, чувствуя, что лицо и уши залились ярким заревом стыда. Боже, что за мысли лезут в голову?! Ведь не может это быть правдой… Его ведь зовут Вадим? Вадим Олегович… А еще этот низкий бархатистый голос и вечные ухмылки… Он ведь сразу показался мне знакомым, хотя держал себя как-то иначе, строго и сухо, совсем не так, как тогда… Просто я и мысли не допускала… Сердце еще раз шарахнулось в груди, будто его обладательница увидела привидение. Нет, не привидение, а вполне себе реального духа смерти, с которым я… Сглотнула и невольно уставилась на лежащую на столе мужскую руку с дорогими часами, пытаясь отыскать в ней ответы на всплывающие в голове в авральном режиме вопросы. Попыталась открыть рот, чтобы что-то сказать, сделать вид, что ничего не произошло, но лишь часто задышала и заморгала, жадно глотая воздух, потому что совершенно забыла, о чем вообще был разговор. Вдруг почувствовав и осознав, что он смотрит и как он смотрит, как ошпаренная, подскочила с места. Находиться с ним в одной комнате вдруг стало невыносимо и позорно возбуждающе.
— Очень странная реакция на Канта, но вообще-то я тебя не отпускал… — невозмутимо нахмурился Вадим Олегович, даже не поднимаясь с места. Почему-то замерла, не посмев ослушаться, хотя кто бы успел меня удержать, если бы я сейчас вылетела из кабинета и больше никогда сюда не вернулась? — Сядь на место, — тем же беспристрастным, но повелевающим тоном приказал он, будто ни на секунду не сомневаясь, что я могу не подчиниться. Я села, с полнейшей обреченностью погружаясь в кресло. Стоять все равно сил не было.
— Спишу твою заминку на волнение. Но все-таки классическую немецкую философию полезно знать для общего развития, да и люди у нас бывают разные. Иногда приходится поддерживать разговор не только о погоде, — спокойно продолжил руководитель «Аристова и партнеров», как ни в чем не бывало, тогда как меня уже колотило с ног до головы. Еще раз прошлась по нему рассеянным взглядом, находясь в каком-то тумане и наблюдая, как двигаются его губы. Я сошла с ума, или на его нижней губе все еще не зажила небольшая ссадина?
— Что ж, меня впечатлили твои результаты тестов и собеседований, — донеслись до слуха его очередные слова. — Так что больше я тебя мучить не стану. Думаю, мои коллеги уже и так вытянули из тебя все, что можно. Когда ты готова приступить к работе в качестве стажера?
— Когда… скажете… — пролепетала запоздало с какой-то безысходностью, одновременно в панике хватаясь за мысль, что, может быть, я все же ошиблась. По этому чертовому типу, по его непробиваемо равнодушному голосу и железобетонному спокойствию совершенно невозможно было сказать, что он в принципе меня знает. Только ужасная череда совпадений и смутное понимание, что так ошибиться невозможно, продолжали пережимать горло и мешать кислороду поступать в легкие.
— У тебя ведь сейчас должна быть сессия? — напомнил он то, что у меня и из головы совсем вылетело.
— Д-да… — вспомнила и осеклась.
— Хорошо, мы это учтем. Семейное положение? — поинтересовался он как бы между прочим, уже откинувшись на спинку кресла и совершенно расслабившись. Пока пыталась отдышаться, заметила краем глаза его позу. Локтем правой руки он оперся о подлокотник, кистью подпирал подбородок, указательный палец задумчиво (или с наслаждением?!) поглаживал губы. Может быть, он просто скрывал нахальную издевательскую насмешку?!
— Не замужем, — выдала покорно, как под сывороткой правды, потому что мозг сейчас был способен только выдавать простые ответы на простые вопросы.
— Дети?
— Нет.
— Родители чем занимаются?
— Мама учительница истории. Отец инженер на производстве.
— Они не будут возражать, если ты начнешь карьеру до защиты диплома?
— Это будет моим решением, а не их.
— Живешь с ними?
— Нет, они из другого города… Я тут снимаю квартиру.
— Почему ты не осталась там?
— Мои баллы позволяли учиться в московском вузе.
Этот диалог уже поддерживала на автомате и будто во сне, полностью отдав инициативу в его руки, опустив глаза и одновременно прокручивая в голове весь ужас своего положения. Он меня не узнал?! Нет, конечно же, узнал, но держит на расстоянии и играет… Ему нравится эта игра, и он с наслаждением продолжает то, что начал в клубе «Декаданс» в новогоднюю ночь… А, может быть, все это — лишь мои глупые фантазии, и ему на самом деле все равно? Мало ли даже здесь, в его компании, девушек, с которыми он мог себе позволить такой вот секс на один раз, несмотря на всю внешнюю строгость его профессиональных принципов… Я просто стала очередным предметом его коллекции или… Но Вадим Аристов вновь оборвал мою мысль, не дав прийти ни к каким окончательным выводам.
— Ладно, вопросов больше нет. Моя секретарь свяжется с тобой в ближайшее время, когда мы закончим собеседования со всеми потенциальными кандидатами. — Ничто в его облике вновь не выдавало никаких доказательств, что он меня помнит, а меня эта его отстраненность просто сводила с ума, хотя чего именно я от него ожидала, и сама не могла бы сформулировать…
На этот раз, когда я встала, он не остановил, но тоже поднялся со своего места. Не стала дожидаться, пока он приблизится, и направилась к двери. Если бы могла, побежала бы, но ноги казались ватными, поэтому пошла осторожно, чтобы не упасть. Унизительно было бы растянуться в этом кабинете у него на виду… Уже почти коснулась пальцами ручки двери, когда он вдруг меня опередил. Это было совсем как тогда, в той пустующей заброшенной фото-студии на одном из этажей бизнес-центра «Метрополис Плаза». Жар от близости его тела опалил спину и вызвал сладкий спазм внизу живота. Сердце остановилось, по телу побежали мурашки от его дыхания на моем ухе, щеке, шее. Боже, как я хотела сейчас повернуться и позволить его губам впечататься в мои, поглотить их, смять, овладеть ими. Однако, я замерла, не дыша, боясь шевельнуться. Рука мужчины неторопливо повернула ручку, приоткрывая дверь. Мой взгляд сам упал на слегка развернувшееся запястье. На его внутренней стороне стояла метка, которую я ни с чем не могла перепутать — миниатюрный силуэт самолета. Вспомнила, как провела по ней пальцами там, в клубе, какой на ощупь была его кожа, какой она была на вкус и как ласкали его губы, каким твердым он был во мне, каким развратно-напористым и бескомпромиссным, как сладко отдавались его толчки в глубине, как я кончала под ним, не в состоянии сдержать стоны.
— До свидания, Диана, — раздалось где-то совсем близко от уха.
— Д-до свидания, — прошептала едва слышно.
Дверь передо мной открылась, и я вылетела в приемную, полностью дезориентированная, ничего не соображающая, постыдно пылающая и возбужденная до предела.
16
Чувствовала себя совершенно потерянной и разбитой, ведь он устроил мне настоящий допрос, узнал обо мне все, выжал из меня все силы до последней капли, измотал, а под конец завел, даже не прикоснувшись, просто оказавшись рядом, слишком близко. А еще он явно дал почувствовать дистанцию между нами. Этот ледяной тон, этот безразличный взгляд, эти деловые разговоры… Разве не указывало все это на то, что мы друг другу никто, что он ничуть не удивлен моим появлением, что он не испытывает по поводу нашей странной мистической встречи никаких эмоций?! В голове прозвучали его последние слова: «Моя секретарь свяжется с тобой в ближайшее время, когда мы закончим собеседования со всеми потенциальными кандидатами». Вот так бездушно и по-деловому. Во рту стало горько и сухо. Только в трусиках, должно быть, все предательски увлажнилось, ведь тело откликнулось на его близость, совершенно не прислушиваясь к голосу разума.