– Платки же меняют каждый день, – удивилась Маргарита Мария.
– Меняют. Но вашему отцу незадолго до смерти понравилась лавандовая отдушка. Сильная. Вам не понравилась, кстати говоря.
– Да. Это была неприятная лаванда.
– Вот она. Но даже если бы вы ей пользовались – ничего страшного. По отдельности три части яда не сработают.
– Вот почему дед не знал, чем и кто его убил. Я… это неважно, – махнул рукой Бернардо.
Хавьер промолчал. Но очень выразительно.
Неважно, конечно. Если кто думает, что некроманты не улавливают эманаций, которые идут из подвала собора. Но если королевская семья пытается это скрыть – пусть. Он точно не будет кричать и пытаться все это обнародовать.
– Итак, его величество умер, и его повезли хоронить в столицу. А здесь уже все было готово для гекатомбы.
– Мануэль затеял скандал, Мигель пригласил его к себе – и не успел вернуться. Творец…
– Да, его высочество Рамона Рикардо не во все посвящали. Но в данном случае… он уехал бы незадолго до коронации. И вернулся, как он полагал, героем. И будущим королем.
– Согласен, если бы что-то случилось с отцом, дядя бы мог сесть на трон, – согласился Бернардо.
– Верно. Мог бы и его сын. Вот Мануэль не мог. Но тут в дело вступил Оскар Рикардо. Судя по документам и косвенным свидетельствам, он договорился с Меганой.
– С этой девкой?! – возмутилась Ленора. Альварес, который неотлучно был рядом с невестой, погладил ее по руке. Мол, успокойся, дорогая. Если что – я эту Мегану из-под земли достану и пепел обратно закопаю!
– Эта девка хотела быть королевой. В ее понимании это был блеск, власть, балы, роскошь – и никакой ответственности, – разъяснил Амадо. – Оскар Рикардо убедил ее, что если никого из основных ветвей не останется, у Мануэля есть шанс сесть на трон. Признанный сын, герцог… почему нет? Обаятельный любимец толпы. Так что судьба Мигеля Рамона тоже была предрешена. Мегана его приговорила бы и сама привела в действие приговор.
– Полагаю, для нее тоже было что-то приготовлено, – хмыкнул Бернардо.
– Разумеется, ваше величество. При обычных условиях Оскар никогда не попал бы на трон. Бастард побочной ветви, даже не герцог – граф. Но править ему хотелось, и очень. И тут ему помогают мединцы. Король, который полностью от них зависит, им выгоден. А Оскар опирался бы на них, чтобы разобраться с протестами. Обязательно.
– Наверняка нашлись бы те, кто его не признает, – согласился Бернардо. – И ему предложили Мерседес?
– Да. Если что, есть документы, что ваш дед удочерил Вирждинию Монику Арандо.
– ЧТО?!
– Подозреваю, что это подделка. Но они есть, и оспаривать их можно долго. Кровь там королевская, от мединцев сущие капли, но для повиновения демонессе их хватит, для шантажа тоже – чего еще желать? На трон та же Мерседес села бы спокойно.
– И демонесса смогла бы потом сделать с ней что угодно. И с ее ребенком. И со всем королевством.
– Как-то так.
Бернардо весьма непечатно скрипнул зубами. Все вежливо промолчали. Говорил только Амадо.
– Оскар Рикардо женат на Бриссе Фальконе. Был.
– Был?
– Никто не видел несчастную вот уже полтора года. Даже больше.
– Не видел?
– Графиня, известная раньше своим пристрастием к развлечениям, стала домоседкой и буквально никуда не выходит с верфи. Ее видят иногда вместе с мужем, и только.
– Это кого хочешь можно загримировать, если на пару раз, – отмахнулась Феола.
– Лишь бы девушка была достаточно человекообразной, – согласился Амадо. – Ваше высочество, какие приметы были у Бриссы?
– Да никаких… симпатичная, черные волосы, синие глаза. Средний рост, средняя фигура. Очень любила все яркое, броское, лицо раскрашивала в три слоя, я ее постоянно гоняла умываться, – вспомнила принцесса.
– Вот. Черные волосы, синие глаза… Я недавно подумал – и связался с Бенитесами. Эллора сказала, что пару раз, по просьбе сестры, она надевала черный парик и ужинала с симпатичным мужчиной. Каталась в мобиле. Не дома, на людях. И раз появилась в опере. Она понимала, что ее втягивают во что-то нехорошее, но Дарея была по уши влюблена в Бустоса и не понимала, что втравила родных в смертельную ловушку.
Феола кашлянула.
– Если в правильном платье, Эллора вполне человекоподобна. И держать себя умеет. Она вообще симпатичная, там только жабры, ну и так, по мелочи…
– Сейчас у нас остался только Оскар Рикардо, – подвел итог Амадо. – И надо его вытащить на свет, пока он не устроил еще какую-то пакость.
– Наверняка устроит, – вздохнула Ленора. – Власти ему хочется.
– Мне он всегда казался таким… склизким, – поддержал ее брат. – Словно по болоту ползаешь.