– Давайте думать, как его вытащить, – подвела итог Феола. – Надо, чтобы он признался хоть в чем… вам же все равно, за что его казнить? За убийство супруги тоже вполне сойдет, нет?
– Ты умничка, – расцвел Амадо. – Я как-то так и думал. И хотел просить Хавьера помочь.
– Чем?
– Сможешь вызвать дух Бриссы Паулины Фальконе?
– Я некромант. Ты как себе это представляешь – на пустом месте? У меня ничего от нее нет! Ни косточки, ни носового платка с соплями. Могу Ла Муэрте попросить, но вряд ли она отзовется по такому мелкому поводу.
– Я смогу, – вздохнула Феола. – Шаманам это не нужно. Но ненадолго.
– Вызывай, – отмахнулся Амадо. – Хавьер поможет, если что. Дождемся ночи?
Феола качнула головой.
– Не обязательно. Хоть сейчас, если мне обеспечат жертву.
– Жертву?
– Любая птица подойдет. Хоть та же курица… нужна свежая кровь и жертвоприношение.
– Обеспечим, – стало интересно Бернардо. Правда, когда еще удастся такое увидеть? – А присутствовать можно?
– Вполне. Только не мешайте.
Мешать никто и не собирался.
Курицу принесли слуги с кухни, живую и кудахчущую.
Дверь закрывал лично епископ Тадео, смирившийся с обрядом, который будет проведен при нем. С другой стороны, если это надо, чтобы покарать убийцу? И Феола заверила, что некромантии в этом нет. Призыв духа, и только. Любого.
Девушка быстро начертила на полу круг, вписала несколько символов, встала рядом.
– Руки не протягивать, круг не пересекать, на уговоры не поддаваться. Амадо, задаешь вопросы, когда пойму, что не могу ее больше удерживать, щелкну пальцами.
– Хорошо.
Феола достала обсидиановый нож. Привычно перехватила курицу, взмахнула острым лезвием… тихо ахнула Ленора. С интересом изучал силовые линии Хавьер. Действительно это что-то другое. Некромантией тут и не пахнет.
Курицы не было.
С пальцев Феолы на пол медленно осыпался серый пепел…
И так же медленно проявлялся в круге призрак красивой женщины.
Секунда, две… лицо ее исказилось – и Брисса заметалась в круге.
– УБИЙЦЫ!!! НЕНАВИЖУ!!!
Орала она так – барабанные перепонки чуть не полопались.
Феола подняла руку и встряхнула браслетом. Вроде бы и несерьезное движение, но Брисса словно бы поперхнулась.
– Т-ты… зачем?!
– Я призвала тебя, чтобы узнать имя виновника твоей смерти и отомстить!
Феола не врала. В главном. А второстепенные детали Бриссе и не нужны. За кого там мстить будут, для чего… глаза призрака загорелись синими огнями. Брисса зависла неподвижно.
– Спрашивай.
– Отвечай ему, – Феола показала на Амадо. – Он следователь. Я не умею спрашивать, только призывать.
Слова давались ей с трудом.
Призывать духа – это как танцевать на проволоке. А если одновременно еще и разговаривать или, там, лимонад пить – это сложно вдвойне. Становится проще, если дух сотрудничает, не сопротивляется, его не надо принуждать говорить. Но Брисса как раз к таким и относилась. Стоило ей понять, что она может отомстить мужу – и Феоле мгновенно стало легче. Держать и принуждать?
Да ее бы развоплощать и затыкать пришлось насильно!
Брисса перевела глаза на Амадо.
– Спрашивай.
– Кто тебя убил?
– Мой муж. Оскар Рикардо Фальконе.
– За что?
Брисса зашипела. Кажется, ей хотелось приукрасить правду, но лгать призраки… могут, но не в этом ритуале. Он сложнее, труднее, но и пользы от него больше.
– Я ему изменяла, он дознался.
Шаг за шагом Амадо восстанавливал картину преступления. Если бы Брисса не помогала, Феоле пришлось бы сложнее. Они и половины не узнали бы. Но призрак оказался мстительным. Чтобы напакостить супругу, Брисса старалась изо всех сил. Присутствующих она просто не любила, а своего убийцу ненавидела. Рассказала и с кем гуляла, и как убили, и куда дели тело. Осталось его достать и порадоваться.
Феола щелкнула пальцами, давая понять, что время на исходе.
– Есть у тебя желание? – заторопился Амадо.
– Хочу, чтобы моего мужа казнили.
– Постараюсь. Если просто убьют – подойдет? Или надо с церемониями? – уточнил Бернардо.
– Лишь бы помер, – прошипела Брисса. И ее не стало.
Феола опустилась на пол. Перевела дух.
– Уффф! Справились, кажется. Хорошо, что она хотела мести не нам, а мужу.
– Хорошо, – согласился Амадо. – Иди ко мне на ручки, сейчас я тебя устрою в кресле и пойду на кухню. Я помню. Матэ и сладости?
– Да.
– Я сейчас прикажу, все принесут, – взмахнул рукой Бернардо.
Амадо устроил любимую в удобном кресле и посмотрел на нее чуточку виноватыми глазами. Он встал на след, и след тянул, и звал за собой.