Мерседес поежилась.
– Фи… мне страшно.
– Чего ты боишься? Брачной ночи? Так вроде вы уже?
– Нет. Одно дело жить вместе, другое – семья. Другой спрос, другая ответственность.
– Если ты это понимаешь, то все у вас сложится хорошо.
– Херардо настаивает, чтобы я продолжала обучение у ювелира. Говорит, что будет мной гордиться.
– А ты?
– И я тоже хочу. И ребеночка хочу. От него.
Девушки переглянулись.
Феола припомнила тана Мальдонадо, пожала плечами. Ладно, постель – одно, способность к зачатию совсем другое, но Фи казалось, что у тана нет проблем и с этим. Она бы невольно заметила такие вещи, а если не помнит, значит, и не было ничего.
– Не вижу ничего невозможного, Мерче. Я еще посмотрю, но мне кажется, он сможет тебе детей наделать. Хоть тройню.
– Хорошо бы. Если получится, ты поможешь?
– Посмотрю за тобой при беременности. Обещаю. Я пока из столицы никуда.
– Амадо не может уехать?
– Я и сама хочу остаться. А вот Лоуренсио возвращается домой.
– Как?
– Почему?
Удивление было совершенно искренним. Лоуренсио казался влюбленным в столичную жизнь, этаким щеголем… и вдруг домой? На острова?
– Рен не может себе простить тана Толедо. Он едва не погубил нас всех, спасли только мои способности. А знай о них работорговцы, было бы хуже.
– Они бы знали?
– Вполне. Лоуренсио о многом рассказал другу. Повезло, что брат знал не обо всем.
– Очень повезло, – вздрогнула Треси. И на миг вспомнила корабль, трюм, качку и запах человеческих страданий.
– Вот. Он решил, что если так ошибся, то лучше вернуться домой. И попробовать управлять плантацией.
– Он уверен?
– А что такого? Дело знакомое, родителям помощь нужна, и вообще, плантация – его наследство.
Про симпатичных плантаторских дочек Феола умолчала. И про то, что Лоуренсио правда будет лучше на острове – тоже. Сейчас он терзается угрызениями совести, а потом опять начнутся искушения, лучше его изолировать заранее. Хороший у нее брат. Но очень мягкий и добрый. Надо бы жену ему подобрать подходящую, пожестче, чтобы мужа держала в рукавицах из дикобраза. Но об этом с мамой поговорит Адэхи. Потом…
– А здесь он ни на ком жениться не хочет? Приехал бы с женой?
– Нет. Здесь у него ни с кем не сложилось. Они втроем едут. Он, Алисия и Рауль. Алисия хочет показать родителям будущего мужа, получить официальное благословение, а Раулю интересно посмотреть на колонии.
– Они с твоим братом не подерутся по дороге?
– Нет. Сейчас, когда Анхель Толедо их не разводит в разные стороны и не подзуживает, они общаются вполне нормально. Рен в больнице, а Рауль от Алисии не вылезает. То цветы ей носит, то конфеты, то романы…
– А ты уже оправилась.
– Так и Треси на ногах, – пожала плечами Фи.
– Мне еще и не так доставалось. И то синяки побаливают, просто Хавьер убедил меня лечиться дома. Но ты-то ритана.
– И что? Я маг, у меня все быстрее заживает.
Феола не добавила, что Лоуренсио еще терзался угрызениями совести и изволил болеть, а Алисия считала, что ритане не подобает вскакивать с постели, словно крестьянке – после любых болячек за два дня. Приличная ритана меньше десяти дней не болеет!
– Я попробую узнать, куда мог удрать Толедо, – пообещала Винни. – Не уйдет от нас этот гад!
– Пожалуйста, – сложила руки Феола в умоляющем жесте. – Если получится – буду весьма признательна.
– Ловлю на слове.
– Лови. Слово.
Висента кивнула.
Не хочется ей к Пауку, но вдруг? И Толедо та еще пакость, чтобы его на свободе оставлять, и обязанный тебе маг – это много. Мало ли когда и где пригодится?
– Треси, может, сюда надо перчатки?
– Не думаю. Если бы короткие рукава и перчатки до локтей – тогда можно. а так ни к чему.
– Под это платье надо высокую прическу. И жемчуг, – подала голос сеньора Идана.
Она уже минут пять наблюдала за девушками, даже услышала кое-что, но решила не признаваться. Зачем?
Хорошие девочки, дружба с магом вообще полезна, да и все остальное…
Если Мерче хочет родить от мужа, оно и неплохо. У тана Мальдонадо точно других наследников не будет, а состояние есть. И хорошее. Мало ли что?
– Жемчуг? Если розовый, – задумалась Феола. – У меня есть, но на колье не хватит…
– Сейчас я вернусь, – пообещала сеньора Идана. И действительно вернулась.
С небольшим футляром зеленого бархата.
В нем лежали три нити аккуратного розового жемчуга.
– Колье, браслет, в прическу, – показала сеньора. – В дни моей молодости так носили, а потом мне жемчуг был уже не по статусу. Дарю на свадьбу.
– Бабушка…
– Тебе пойдет.
Феола промолчала.
Она вспомнила про драгоценности безумной королевы. И не сомневалась – часть из них потом окажется у Мерседес. Наверняка. От Вирджинии.