– И что с того?
– Он ответил так же, как и ты. Он старался для своих родных. Для тех, кого любил. А еще сказал, что говорящий о любви ко ВСЕМ не любит никого. Люби тех, кто рядом с тобой, грей их, отдавай им тепло своей души и свою преданность, вот и будет вам радость.
Мануэла промолчала.
Что там святых – тысячи! Всех не узнаешь, да и померли они уже давно. Ей бы кое-что другое знать.
– Отче, так с нами-то что будет?
– Ничего, чадо. Думаю, дней через десять поедете с братом домой, будете жить, как жили. Единственное, что от вас попросят – два-три раза в месяц ходить на исповедь. Да и вообще, позаниматься со священниками. Не дело это, когда создания Творца – и ничего о нем не знают.
– Я и о матери ничего не знаю.
– И это узнать можно. Церковь многое может, надо только не стесняться просить.
Мануэла смотрела большими круглыми глазами.
– Я… и брат… домой?
– Да.
– И никто ничего не узнает?
– А зачем кому-то и что-то знать о вас? Разве что… я слышал, что мединцы бывают бесплодны, верно ли это?
– Верно. Часто такое бывает, – подтвердила Мануэла, которая еще не до конца верила своему счастью.
Свобода?
Для них с братом?! Без ограничений… ну, практически? А ТАК – бывает?!
– Если захотите, потом вас посмотрит маг. Чтобы вы точно знали, бесплодны или нет. И может, смогли это исправить.
– И ТАКОЕ можно?
– Волей Творца – возможно все в этом мире, чадо.
Кажется, никогда в жизни Мануэла так не плакала.
От счастья, от облегчения, от надежды…
Она ревела в тридцать три ручья, а брат Анхель гладил ее по голове. И думал о своем. О грустном.
Рясу только в стирку.
И это только первая беседа. Интересно, если он на рясу фартук наденет – это сочтут издевательством? Или нет?
Как тяжело нести измученным душам надежду…
Феола уснула сразу.
Голову положила на подушку – и провалилась в сон.
Во сне она медленно брела по берегу океана, поддевала пальцами ног песок, вздымая вверх легкие белые искорки, любовалась переливами волн, пока не услышала негромкое:
– Ученица!
Феола обдернулась – и с радостным визгом кинулась на шею Адэхи.
– Учитель! Живой!!!
– Живой, – согласился Адэхи. – Едва не выгорел, но выжил. Твоим родителям поклон, выходили, вылечили, твоя мать лично с ложечки отпаивала.
Феола выдохнула.
Адэхи не лгал. Пусть выглядел он, словно после тяжелой изнурительной болезни, главное – жив! А мясо нарастет!
– Я так рада! Так счастлива, учитель!
– Ты очень помогла, ученица. Ты спасла и меня, и возможно, этот мир своим поступком.
– Мне пришлось и рассказать, кто я, и показать часть своих талантов.
– Это мелочи жизни. Ерунда.
– Да?
– Да. Рано или поздно нам пришлось бы выйти из тени. Почему бы и не так? Сейчас в нас видят сначала пользу, а потом опасность. Это хорошо. Ты все сделала правильно.
– Надеюсь. Адэхи, я хотела посоветоваться.
– О мужчине, которого встретила? А зачем, ты ведь уже все решила?
Феола покраснела, даже во сне. Ну… решила! И что? Вдруг она не уверена, что хочет выйти замуж за Амадо? Нет, глупости! В этом она как раз уверена. А вот с чем проблемы…
– Брат и сестра? Твоему брату будет лучше здесь. А сестре в столице.
– Да?
Феоле-то сначала казалось, что наоборот. Подумаешь, ошибся Лоуренсио с другом! Бывает! Пообтешется! А вот Алисии, с ее романтикой, лучше места, чем на плантации, не найти. Сиди, рожай детей и читай книжки.
– Ошибаешься. У тебя очень здравомыслящая сестра. А вот брат получился ведомым. Ему бы жену хорошую, а то сцапает кто ни попадя.
– Жену… найти бы ее…
– Поищи. Мне кажется, что ты – найдешь.
Феола кивнула.
– Постараюсь.
– Главное, пусть перед отъездом из столицы все долги раздаст. Не разубеждай его…
– Хорошо. Учитель, а что делать с заговорщиками?
– Убить, конечно, – Адэхи даже удивился.
У индейцев с этим было просто.
Покушался на правителя? Повинен казни!
Правда, если покушение прошло успешно, то все хорошо. Правитель лишен благословения Неба, и логично устраняется. А на его место приходит более достойный.
– Бернардо не хочет их казнить. Я ведь вижу. А помиловать прикажет… тоже плохо. Если эти двое никуда не ввяжутся… обязательно ведь! И влезут, и напакостят! Не они, так ими кто воспользуется!