Ни к чему!
– Боюсь, тетушка, это не в ваших силах.
Бернардо даже не шелохнулся, когда ласковая рука погладила его волосы, принцесса опустилась на пол, мимоходом посетовав, что ей уже не двадцать лет, колени-то уже не те… ну и пусть! Племянник важнее!
– А что – в моих? Что болит?
– Душа, наверное. Тетя, вот как так можно? Я и подумать не мог причинить вред вам, или Норе, или Лору… а они? Ведь вместе играли, вместе шалили, вместе… а потом – всё? Просто потому, что я родился первым, а они не имеют прав на трон? Просто – власть?
– Не просто, – Маргарита вздохнула, понимая, что гложет мужчину. И хорошо, что так. Если человеку такое безразлично, это уже не человек, это просто подставка для короны. Вот ее отцу было все равно, кто и что чувствует. Был он таким изначально, или стал после ухода любимой, да кто ж знает? А вот Бернардо живой, ему больно, ему плохо… если бы она должна была приговорить кого-то из родных – она бы в истерике билась.
И какая разница, что эти родные тебя уже приговорили?
Это для них ты просто препятствие к короне, а для тебя они кузен Маноло, кузен Мик…
– За что они так со мной? Со всеми нами?
Женщина крепче притянула к себе племянника.
– Не знаю, Брен. Я ответа не знаю. Могу чужими словами.
– Это как? Тетя?
– Мы недавно разговаривали с Феолой. Она рассказала, что в каждом человеке есть какая-то трещинка. Не бывает совершенных бокалов. Не бывает идеальных людей, тем мы и хороши. Но в том-то и дело, что трещинка – есть. И для каждого она своя. Кто-то отвернется от тебя из-за женщины. Кто-то из-за денег. А для ребят проверкой стала власть. Власть над чужими судьбами, власть казнить и миловать. И побежала трещинка, и разбилась чашка.
– Откуда Феоле это знать?
– Ее учил шаман. И мне кажется, она права?
– Но почему?
– Почему именно это? Почему власть?
– Для каждого – свое. Что бы ты не смог мне простить?
– Предательства.
– А чего ты хочешь больше всего на свете
Бернардо задумался. И выдал неожиданно даже для самого себя:
– Чтобы в моей стране все было хорошо и спокойно. Ни войн, ни бедствий, ни голода. А у меня нормальная семья. Даже если не получится, как у Леноры, как у Лоренсо, как у ребят – хотя бы, чтобы меня понимали и поддерживали. И чтобы мои дети росли счастливыми. Чтобы их любили и мать, и отец…
Маргарита едва не прослезилась, мысленно пожелав Аурелио Августину провалиться поглубже! Вроде бы какие простые желания! Даже не счастье, а хотя бы тепло! Просто – тепло и понимание! Какая уж тут любовь!
Так мальчишку придавили в детстве, что ему сейчас страшно семью строить. А ведь придется.
Ничего, она будет рядом и не даст никакой гиене потоптаться на чувствах племянника.
– Все будет хорошо, Брен. Мы справимся.
Бернардо ткнулся в теплую ладонь головой, украдкой наслаждаясь тетушкиной лаской. Хоть искорка тепла. Хоть частичка.
– Справимся. Но сейчас мне больно.
– Все пройдет. До свадьбы…
– Чьей?
– Да хотя бы и Феолы. Она не так скоро, как хотелось бы, все зажить успеет.
Бернардо невесело улыбнулся.
Успеет, наверное.
А пока ему просто больно. И никакие шаманы, маги и лекари тут не помогут. Это надо просто пережить. Переболеть.
Эх, кузены…
Феола была очень занята.
Она стояла рядом с кроватью Консепсьон-Монетки. Мерседес рассказала ей про мамину подругу, и Феола решила, что надо бы даму навестить. Посмотреть, поговорить…
– Здравствуйте.
– Здравствуй, – состояние Конни ухудшалось. Говорила она уже с трудом. Сифилис разрушал последние бастионы на своем пути. – Ты кто?
– Я – подруга Мерседес. Ританы Мерседес Вирджинии Мальдонадо.
Конни улыбнулась так довольно, что у Феолы растаяли последние сомнения. Эта женщина явно любила и Вирджинию, и ее детей. Переживала за них, боялась.
– Женился-таки…
– Вам говорить сложно? Давайте я рядом присяду и расскажу, что было, – предложила Феола.
– Нет, – кашлянула Конни, – не рядом. Подальше.
– Я не заболею, я маг.
– А кто ж его знает? Не спорь.
Феола и не стала.
Лучше бы она взяла Конни за руку, но афишировать свои способности не хотелось, так что будем работать на расстоянии.
Вот так…
Феола рассказывала. И заодно медленно укутывала женщину в свою магию, как в одеяло. Нет-нет, это не так работает, Конни не проснется завтра же здоровой и счастливой. Она постепенно начнет выздоравливать, к удивлению и ужасу всех медиков.
Они будут думать, гадать, сомневаться и размышлять, но никогда не узнают правду. Ни к чему.
А Конни выживет. И может быть, станет крестной для малышей Мерседес. Почему нет?