Такие же грязные, как и все местные дети. Может, чуть почище и чуточку более сытые.
– Зд-дравствуйте? Рит-тана?
Женщина явно была удивлена визитом.
– Знакомься, Лоуренсио. Сеньора – жена того самого, сбитого тобой пьяницы.
– Эммм?
Кажется, Лоуренсио сейчас выглядел законченным дураком.
– Позвольте, – Феола без разрешения оттеснила сеньору и вошла в дом, потянув за собой брата. – Сеньора, некоторое время назад мой брат гонял по городу на мобиле и сбил вашего мужа. Пьяного. Когда тот шел домой. Тот домой дошел, а через несколько дней ему стало плохо, и он помер. Как я узнала, именно от того удара.
Много чего ожидал Лоуренсио.
Но точно не того, что красавица кинется на колени к его ногам и попытается поцеловать ему руку.
– Тан! Спасибо!!!
И слезами залилась.
Лоуренсио так и стоял, дурак дураком.
Дети тоже разревелись, но Феола, которая неясно зачем тащила с собой большую сумку, тут же прекратила это дело. На столе начали появляться дорогой белый хлеб, ветчина, сыр, сладости, фрукты… дети тут же бросили рыдать и переключились на вкусности.
Мало ли что там взрослые говорят, а вот такого могут потом и не дать!
Феола кивнула старшему мальчику, лет десяти, мол, дели на всех, и вернулась к брату и сеньоре, которая так и стояла, поливая слезами руки и штаны тана Ксареса.
Отцепила ее, усадила.
– Пьяницу, Лоуренсио, звали Фелипе Эктор Кинтано. Сеньора – его вторая жена. Супруга сеньора Кинтано скончалась, но оставила ему детей. Вот он и женился на сеньоре Эльвире, чтобы получить бесплатную уборщицу, домработницу, ну и все остальное, – вежливо сформулировала Феола. – Сам, правда, не исправился. Пил, бил супругу, мало зарабатывал, детям от него тоже доставалось… сеньора, тут хоть один ваш ребенок есть?
Эльвира выпрямилась.
– Они все – мои!
– И рожать вы их начали лет в семь? Не рановато? – съязвила Феола.
– Может, я и не рожала этих малышей. Но я их люблю. И они меня тоже. Мы – семья, – огрызнулась Эльвира.
– Некрупная и не слишком богатая.
– Уж какая есть, ритана, я к вам в родню не набивалась!
Феола и плечом не повела.
– Да ко мне и не надо. Тут Лоуренсио хочет выделить вам денег. Вы без кормильца остались, не выживете.
Сеньора побледнела еще сильнее, стиснула губы в ниточку.
– Благодарю, ритана. Мы справимся.
Лоуренсио только головой качнул. И что это нашло на Феолу? Опять ее шаманские штучки?
Мужчина вздохнул и заговорил сам.
– Сеньора, я прошу не слушать мою сестру. Она молода и временами вспыльчива. Я надеюсь, вы поймете меня правильно. Лишив вашу семью кормильца, я считаю себя обязанным помогать. Хотя бы пока дети не встанут на ноги. Я могу положить на ваше имя в банке определенную сумму, или, как вариант… я скоро возвращаюсь домой, в колонии. И… и предлагаю вам плыть с нами. Со мной, с семьей моей сестры – если пожелаете. Обещаю, на островах для вас найдутся и дом, и работа, от голода вы не умрете, и дети смогут выучиться.
Эльвира сощурилась.
Женщины из трущоб не слишком-то доверчивы.
– Сладко поете, тан…
– Я же не предлагаю верить мне на слово! Сходим к нотариусу, все пропишем, заверим в присутствии свидетелей.
– А потом вы нас на корабль и в рабство? – сощурился старший мальчик.
Еду он уже поделил на всех и теперь стоял за плечом мачехи и весьма недобро смотрел на Лоуренсио.
Отца ему любить было не с чего, но и эти… приперлись тут, будто их звали!
– На кой ты в рабстве нужен? – фыркнул Лоуренсио. – Ты себя видел? Тебе одного дня на плантации хватит, чтобы помереть. Сплошной убыток получится. Вези тебя, корми, да не окупится.
– Детей не только на плантации покупают. Еще и в бордели. Вон, мамка Орфа уже приходила, предлагала Эле…
Лоуренсио скрипнул зубами.
– Перебьются! Так… давайте-ка собирайтесь!
Может, он и дурак. Но оставить погибать или торговать собой эту женщину, почти ребенка, и этих малышей, он просто не может.
Шестеро детей, старшему десять, младшему, может, год…
Точно бы не выжили. И этот… хорош! Лоуренсио уже не жалел, что сбил того пьяного идиота! Это ж надо! Жениться на несчастной девчонке, чтобы она его детей выхаживала, еще и бить ее, и пить… тьфу, пакость!
Потому Феола его сюда и привела?
Лоуренсио покосился на сестру, но та равнодушно смотрела в окно. Если так можно назвать дырку в стене, кое-как заделанную рыбьим пузырем.
А что тут зимой будет?
Нельзя их тут оставлять, нельзя! На островах им хорошо будет.
Море, солнце…
Феола на брата не смотрела. Она улыбалась своим мыслям.
Почему она попросила Висенту навести справки? Почему она решила привести сюда Лоуренсио? А вот! Захотелось так, а когда шаману чего-то хочется, с ним лучше считаться. Сердце ей подсказало, или что-то еще?