И мерзнуть девушка сейчас будет жестоко.
Сеньора спустилась вниз, лично сделала большой кувшин с матэ (приличные люди так его не заваривают, но одним калебасом тут не обойдется), поставила тарелку со сладостями на поднос и сгрузила все это на стол рядом с кроватью.
Маги…
Вечно они сначала наработаются, а потом ног не таскают…
В участок Амадо не поехал по уважительной причине. Хотелось в ванную.
Грязи на нем было – хоть ты щеткой соскребай, откуда только что взялось? Но вот…
Горячую ванну и чистую одежду, и горячий ужин… ладно, с последним это вряд ли, но хоть яйца дома есть? Наверное…
Яичницу Амадо себе умел делать в совершенстве. А может, и кухарка что оставила…
Когда мужчина появился на пороге дома, усталый, оставляющий за собой ошметки песка и даже, кажется, тины, мать и сын переглянулись. И Альба, и Карлос, сидящие в гостиной и лениво перебирающие модные журналы, только утвердились в принятом решении.
Впрочем, Амадо было наплевать. Он махнул жене и сыну рукой и отправился прямиком в ванную комнату. Упал в горячую воду и даже застонал от удовольствия. Хотя бы пять минут полежать…
Очнулся он, когда вода уже остыла. И то – по уважительной причине – голова соскользнула с удобной подставки, мужчина больно стукнулся о ванную и проснулся.
Мгновенно разморило!
Да, повезло – не захлебнулся. А то мог бы…
Амадо поглядел на часы.
Глубоко за полночь. Какие уж там еда-вода?
Тан Риалон совершенно по-простонародному напился из-под крана, надеясь обмануть бунтующий желудок, и отправился в кровать. Демон с ней, с едой, не первый и не последний раз он ложится спать голодным. Но выспаться хоть чуточку надо. В теплой кровати.
Не в холодной ванне. А то придется ему завтра воспаление легких лечить – не ко времени будет.
И мужчина отключился, не додумав мысли.
А вот воду пить не следовало.
Обмануть не удалось никого. Ни себя, ни желудок, ни мочевой пузырь. Последний – особенно, и так поспать мало получилось, так еще вставать три раза… Зараза – да и только!
Надо бы хоть в тумбочке пакет с печеньем держать, но мышей в доме разводить не хочется. А спать – хочется. Хоть бы и на гвоздях.
Глава 4
Алехандра Патрисия Роблес искренне считала себя умной и везучей.
Разве не было у нее к тому оснований? Были, еще как были!
Всегда, всегда первая.
Самая умная, самая красивая из всех сестер, самая очаровательная…
Алехандра родилась в семье богатого тана Вальенте, и в детстве ни в чем не знала отказа. Да и как можно было отказать такой очаровательной малышке?
Улыбка, хлопанье ресницами, голубые глаза медленно наполняются слезами… и вот!
У нее лента! Или новое платье, туфли, поклонник…
Да-да, юная Алехандра не стеснялась отбить жениха у сестры. Зачем?
А вот просто так! Захотелось! А что он с Кристи видится, розы ей приносит, стихи читает – и сестра вся цветет? А у Алехандры ничего такого нет! Обидно!
Объяснять, что сестра старше, ее пора выдавать замуж, а Алехандре можно бы и подождать пару лет, да и партию повыгоднее приискать… нет, не объяснили. Так что Алин, как ее звали родные, и юношу отбила, и покуражилась над ним всласть, и… бросила. А для чего он еще нужен? Замуж за него выходить, что ли? Вот еще не хватало! Пффффф!
Кристи ругалась и плакала, родители не плакали, но ругались. Недолго.
Алехандра привычно хлопала ресницами, уверяя, что так только лучше будет.
Папенька, маменька, если он сейчас так легко Кристи разлюбил, то и не любил никогда, наверное? Лучше уж сейчас, чем потом бы он ее разлюбил? А может, и дети у нее бы к тому времени были?
Довод подействовал даже на Кристи. Вовсе уж дурой Алехандра не была, так что родные согласились. Действительно, что это за жених такой, который сразу же – и другой увлекся? Даже если это сестра его невесты, от которой не ждешь подвоха.
Даже если она активно охотится, применяя все, даже самые нечестные методы.
Даже так – а чего ты? Должен понимать, есть границы, которые не надо переступать! Просто – не надо! Жениху от дома отказали, а через полгода Кристи и замуж вышла. Кстати – вполне удачно.
Новый ее муж не читал девушке стихов, не дарил громадных букетов, краснел и заикался в ее присутствии, но… Он просто не видел никого, кроме Кристи. А когда Алехандра попыталась его очаровать (а чего он? И этот тоже?), беззлобно дернул ее за локон золотых волос. Извини, красавица, но я предпочитаю рубить деревце по себе. А тебя за меня никогда не отдадут.