Не успел. Феола начала действовать.
Сначала корабль затрясло, потом поволокло, потом вода начала прибывать… не до разговоров. Но Анхеля-то нет!
– Его… может, его убили?
Феола сжала кулаки.
– Если не убили – исправлю!
Куда и трепетность делась? И страдания?
– Ритана, у нас законы действуют, – Бернардо не собирался останавливать девушку, но зачнем же руки марать? На то палачи есть, им зарплату платят. И за работорговлю ничего хорошего не полагается – прибьют. И помучают сначала.
Феола сверкнула глазами, потом поняла намек и чуточку успокоилась.
– Ладно. Просто поприсутствую на казни!
Лоуренсио возражать не стал. Видимо, дошло, что сначала бы узнать надо, где друг, а потом уж рассказывать о его невиновности. Тем более Феоле, которой Анхель изначально не нравился.
– Тан Толедо. Ясненько. А вы с кем имели дело? – повернулся Бернардо к Бадан-шаху.
Увы, тут не повезло.
Сам Анхель в таком старался не светиться, так что… Слизень и только Слизень. Конечно, Анхель получит меньше, но постоянно людьми торговать мужчине не хотелось. В такое влезть легко, а отмываться долго и трудно. Нет-нет, нам такое не надо.
– Слизень, – Феола сощурилась. – Найду – будет только ползать!
– Найдем, – кивнул Амадо.
Агентуры у него хватало.
Есть имя? Будет и Слизень.
– Скажите, а Каракат? – Лоуренсио просто не удержался.
Может, он бы и дальше молчал, но уж слишком много было потрясений. Слишком тяжело ему пришлось.
Амадо вцепился в будущего родственничка клещом, и через несколько минут Рен уже рассказывал. И про гонки, и про сбитого бедолагу, и про Караката, чьим родственником тот являлся. Выслушал и принялся хохотать.
– Что смешного? – набычился Лоуренсио.
– Да Каракат, конечно, – хохотал Амадо.
– Объясни! – рыкнула Феола.
– Есть у нас такой… теневой король, – согласился Амадо. – Ему уж лет восемьдесят. И никакого будущего зятя у него нет, ясное дело. И никакой дочери на выданье. И от дел он сто лет назад отошел!
– Ага, – поняла Феола. – То есть тот гад использовал реально существующего человека, но наплел Рену сорок бочек врак?
– Ну да. Если б Лоуренсио начал у кого-то уточнять, существует ли Каракат – ему бы сказали, что да. И дочь, кстати, у Караката была. Ушла в монастырь, отцовские грехи замаливать.
– Ага. Но преступник есть, и дочь есть…
– Ну да.
– Оторву я Анхелю все ненужное, – Феола злилась. По рыжим волосам бежали искорки, но Амадо это не пугало. Он поцеловал подругу в кончик носа.
– Ну да. Твоему брату врали и вымогали у него деньги. Я посмотрю, но кажется, тан, вы никого насмерть не сбили. Мне каждое утро сводки на стол ложатся, а гонки – вы всерьез думали, что можете гонять, где хотите – и без присмотра полиции?
Кажется, именно так Лоуренсио и думал. И теперь чувствовал себя еще большим дураком, чем прежде.
– Я не… ну… может…
– Если б вы кого насмерть сбили – я бы знал. Я именно этим не занимаюсь, но сводки по городу мы все проглядываем. Мало ли что?
Окончательно замороченный Лоуренсио кивнул головой.
– А… как, если я никого не это?..
– Это – было. Но не до смерти, – Амадо нахмурился, вспоминая прочитанное. – Кажется, тан, вам повезло. Человек шел домой после хорошей попойки, и сам-то шел по сложной траектории, и когда вы его сбили… вы его скорее в кювет столкнули. А отличить ночью мертвого от мертвецки пьяного сложно.
– Уфффф! – выдохнул тан Ксарес.
– Сейчас сбитый вами бедолага, кажется, в лечебнице. Конечно, вы получите и штраф, который будет высчитан в пользу пострадавшего, и общественные работы, но убийцей вы в этот раз не стали. Может, все еще впереди.
– О, да! – не хуже сестры прошипел Лоуренсио. – Вот только друга увижшшшшшу!
Амадо хмыкнул.
– Не мешайте мне выполнять свою работу. А с другом потом разберетесь.
И в это время в городе загрохотало.
– Взрывчатка? – побледнел Бернардо.
Взвился вверх и опал столб огня.
Как раз в той стороне, где находится храм. И королевский дворец.
И…
КТО?!
КАК?!
Впрочем, последнее додумывалось уже потом.
Бросив все на Виктора, мужчины рванули к мобилям.
Пес с ним, с работорговцем! Что с его величеством?!
Глава 5
Что-то громыхнуло.
Вирджиния Веласкес открыла глаза.
Где она?!
Что?!
Как?!
Заклинание сделало свое дело – последние дни стерлись из ее памяти. Хорошо так стерлись, словно и не было ничего. Смерть мужа она не помнила. А вот остальное… что – остальное? Где она? Место похоже на больничную палату, но почему на окнах решетки?!