– Я знаю. Но ты мог не успеть. А что они бы со мной сделали… даже думать не хочется.
Тереса как раз все это отлично представляла. И месть не помогла бы.
– Не думай о плохом, заинька, – Хавьер погладил ее по пушистым волосам. – Мы завтра поженимся. И будем жить долго и счастливо. Детей нарожаем… ты сколько хочешь? Двух? Трех?
Тема была беспроигрышная. Тереса тут же отвлеклась.
А вот Хавьер не отвлекался. Он следил за теми, кто входит и выходит от Игнасио. Магией это очень удобно… устроился в палате рядом – и не теряй бдительности.
А еще у этих двух палат общий балкон. И еще кое-какие сюрпризы. Так что…
Приходите.
Встретим.
Алисия лежала на кровати и смотрела в потолок. Рауль предложил забрать ее домой, но девушка отказалась. Эту ночь она проведет в лечебнице. Так, на всякий случай. Завтра уже будет видно. А пока пусть он позаботится о щенке.
Алисии было просто страшно.
Работорговцы…
Она знала, что такое бывает. Она читала, и слышала, и романы, и сплетни, и слухи, и вообще… на островах такое не утаишь. Но это всегда касалось кого-то другого.
Не ее.
С ней такое произойти не могло, потому что это – ОНА! Она хорошая, и умная, и красивая… и результат?
Если бы не Феола… Алисия представляла, что могли бы с ней сделать. Да-да, в некоторых романах и о таком тоже пишут. И родители не помогли бы…
Девушку опять затрясло, и пришедшая на вызов сестра милосердия вколола ей успокоительное.
Алисия лежала на кровати и думала. Думала, что Феола из них троих оказалась самой умной и подготовленной к жизни.
Что завтра будет новый день.
Что надо будет попросить сестру подлечить ее магией.
Что она успокоится…
Завтра, да.
Сегодня она позволит себе и побиться в истерике, и порыдать, и вообще… скушать десять пирожных с заварным кремом! А что?!
Хочется!!!
Но Раулю лучше ее такой не видеть, они еще не женаты. А вот завтра – пусть. Завтра она и себя в порядок приведет, и успокоится, и глазки подкрасит…
Это все будет завтра.
Вот только во что еще влезла ее сестренка?
Саму Алисию вежливо попросили не лезть никуда и лежать, выздоравливать. Треси ушла к своему некроманту, Феола…
Как оказалась в центре событий Феола?
Чем это грозит?
Ладно. Завтра она поговорит с сестрой. Серьезно. Как старшая. А сейчас действительно надо поспать, а то цвет лица окончательно испортится.
И Алисия решительно проглотила таблетку снотворного.
Не спал и тан Патрисио Ксарес. По уважительной причине – занимался любовью с Альбой. Хотя можно ли этот процесс назвать любовью?
Чувств там не было ни миллиграмма, ни с одной, ни с другой стороны, только голый расчет.
Патрисио нужна была эта женщина. Ну и что греха таить? Приятно, когда такая красотка, да старается, да на все готова. Даже на то, за что в борделях доплату требуют.
Но Альба и так оплачивается достаточно дорого.
Вот и пусть изображает великую любовь. Патрисио собирался получить удовольствие от того, что снова прогнет под себя блудного сына с его семейством. Ишь ты – взяли моду!
Из дома сбегать, из отцовской воли выходить… не-не. Начнем с наглой девчонки. Как самая молодая, Феола должна поддаться влиянию легче всего. А уж обработав ее, можно взяться и за остальных неподконтрольных Ксаресов.
Просто поразительно, на что готовы родители, чтобы защитить своего ребенка. Вот он, Патрисио, такими глупостями не страдал никогда, потому и неуязвим. А сыновья…
И в кого только такие размазни получились?
Тьфу, плесень!
Мысли возбуждали не хуже шпанской мушки, так что Патрисио не опозорился, и сам доволен остался, и женщину порадовал. Или она сказала, что порадовал.
Потом они выпили вина и уснули.
И не видели, как в комнату проскользнули две темные тени. По размышлению, отца решили не травить – могло не получиться. Вдруг его откачают? Яд… те, которые сразу действуют, они очень заметные. А те, которые не сразу… спасут отца. Точно – спасут. И впредь он будет намного осторожнее.
У братьев была лишь одна попытка.
Одна тень решительно подняла подушку и прижала ее к лицу старика.
Вторая поменяла графин с вином и стаканы на принесенные. Вот так, чтобы никаких следов не осталось.
Да, снотворное. Но очень-очень легкое, такое, чтобы просто не сразу в себя прийти. К утру в организме от него и следа не останется. Но кувшин и бокалы все равно поменяем.
Мужчина надавил сильнее, тело отца дернулось, еще раз вздрогнуло – и замерло. Даже не сопротивлялся. И не бился, не извивался, все же сработало снотворное.
По комнате поплыл запах нечистот.
Мужчины переглянулись – и вышли вон.