Потом перевела более осмысленные глаза на Бернардо.
– Спасибо! Ты мне жизнь спас!
Бернардо махнул рукой.
– А ты мне. И не один раз.
Феола вздохнула. Лицо ее стало вдруг совсем детским.
– Учитель меня убьет!
Бернардо фыркнул, не сдержался. Так это забавно прозвучало от мага, от шамана, от женщины, которая еще кровь с рук не смыла.
– Может, не сразу?
– Может, и не сразу. Но убьет, – печально вздохнула Феола. – Он мне сколько раз говорил, что с врагом не надо разговаривать! А я – дура…
Бернардо погладил девушку по голове.
– Ты пока еще учишься. И раньше не воевала, правильно?
– Правильно.
– Вот и не переживай. Все будет хорошо. Все уже неплохо, а будет еще лучше. Если что – отправляй учителя ко мне, я разберусь.
Феола кивнула. Представила Адэхи, которого посылают к его величеству, и фыркнула. По крайней мере и они живы, и Адэхи жив. И это замечательно. Только одно осталось сделать.
– Убери снотворную пакость? Тоже ведь яд, нам не полезно…
– Куда ее?
– Да хоть и заверни во что, выбрасывать не надо. Потом состав изучим. Она вонять перестанет, и хорошо.
– Я не засну, если дотронусь?
– Нет. Не заснешь. У тебя в крови сейчас такой азарт играет, что три часа дышать придется. Она на расслабленных действует, на тех, кто подвоха не ожидает. А ты сейчас готов. Нос зажмешь, отвернешься и уберешь.
Бернардо кивнул.
– Сделаю. А эти? Две идиотки?
Алехандра и племянница?
– Не проснутся. Обычному человеку такого надолго хватит. Нас с тобой я чуточку подлечила, а у них головки с утра поболят.
– Поболят, – почти злорадно согласился Бернардо. Алехандре он не сочувствовал.
Яд? Это еще что, а вот когда ее в полиции допрашивать будут, вот там будет весело. И поделом.
Дура! Какая же дура!
Глава 6
Марина Розалия Роблес, кстати, дурой точно не была.
А вот выбора у нее не было.
Когда ты младшая дочка, когда кроме тебя в семье еще четверо, когда родители гордятся древностью рода… но что толку кушать рыбу с гербовых тарелок?
Не золотых, нет.
Золотые ее родители продали бы в незапамятные времена. А так… простые, фарфоровые, не дорогого, каладского фарфора, через который руку на свет видно. Самого дешевого, и герб чуть не гвоздем нацарапан.
Да, Роблесы.
Одно только то, что фамилия. А так…
Чем они и славились в королевстве, так это способностью плодить мальчиков в потомстве. Отец – третий сын, дед – пятый… работать?
Танам невместно!
Жениться на деньгах?
Фу! Какой дурной тон!
Остается тратить подачки главы семьи, а подает тот крайне неохотно. Понятно, родне помогать обязан, но… по желанию и возможности. Вот и бегала Марина в драных чулках, на которых заплат побольше, чем живого места.
Впрочем, девочка была неглупа.
Она отлично видела, как живут ее родные, понимала, что жить так не желает, но – как?! Дальше-то как быть?!
Мало сказать – не хочу!
А чего ты желаешь? Молока птичьего? Нет? А чего?
Марина, возможно, поступила бы, как множество девушек до нее, сбежала из дома с первым, кто поманит, да и пропала бы – сколько таких было? В каждом борделе по десятку, на каждом кладбище по десятку тысяч.
Ей повезло.
Местный священник обратил внимание на умненькую симпатичную девочку. Нет-нет, не в том смысле. Не как на будущую женщину, а как на мятущуюся душу.
Как на человека, который и рад бы куда приложить свою силу и энергию, да вот не знает, куда именно!
И начал учить малышку. Книги давал, объяснял, показывал карты мира, рассказывал о том, о сем. Марине тогда еще десяти лет не было. Она читала то приключения, то описания далеких земель, то романы, то исторические хроники – святой отец и сам читать любил, и девочку приохотил. И не просто читать – думать, сравнивать, задавать вопросы! Не так много людей любят читать, а без единомышленника тяжко. Когда и книгу-то обсудить не с кем!
Марина и спрашивала.
Об одном, о втором… потом и себя придумала, куда приткнуть.
Вот с числами и цифрами ей работать не нравилось. А если слова…
Начала она с того, что принялась писать заметки в местную газету. А чтобы их написать, надо узнавать и то, и другое, крутиться юлой, быть в курсе всех событий…
Ей это понравилось.
Священник ее только поощрял.
Монашество?
Да помилуйте, монашество – это не просто так себе работа! Это призвание! К этому надо склонность чувствовать, надо именно что Богу желать послужить, всю душу ему отдавать. А если человек не хочет, так и не получится ничего, даже не сомневайтесь.