После смерти Олега Петровича мы остались вдвоем, Марек был внимателен ко мне, как к родной матери, именно благодаря его таланту и работоспособности фирма, основанная моим супругом, продолжает работать. Так уж вышло, что формально хозяйкой имущества являюсь я, фактически все, что принадлежит мне на бумаге, создано Олегом Петровичем. Единственная вещь, на которую я могу предъявить права, — это дом на Лисьем острове. Он мой, от фундамента до крыши. Вот увидишь, насколько особенное это место. С ним связано огромное количество легенд, одни рассказывают про жестокого князя, который обрек свою возлюбленную на смерть, и оборотня, что защитил девушку и убил князя. Другие тоже упоминают оборотня, убийцу, вырезавшего весь род Камушевских…»
Стоп, я ведь, кажется, слышала нечто в этом духе. Отец рассказывал. Не мне — со мной он разговаривал очень редко, и теперь понимаю почему, рассказывал Ларе, а я услышала случайно. История, похожая на страшную сказку, понравилась мне до безумия, оборотень, истребляющий представителей древнего, славного рода, бедный, но честный следователь, которому удалось выследить жуткую тварь, красивая княжна, сумевшая переступить через предрассудки и отдать руку, сердце и славное имя спасителю. Жаль, что подробностей не помню.
«В свое время Витольд много времени уделял этим легендам, пытаясь отделить ложь от правды, увенчались ли его старания успехом — не знаю. Для меня этот остров, этот дом — единственная ниточка, связывающая меня с семьей, с тобой. Витольд говорил, будто на острове спрятан клад. Не ищи его, не надо, он не принесет ничего, кроме зла. Если в легендах имеется хотя бы малая толика правды, сокровища Богуслава прокляты. Пусть золото спокойно лежит в земле. Правда, я сомневаюсь, что клад существует на самом деле…»
Снова пришлось прерваться. Что за клад такой, который мне не надо искать? Про клад в рассказе отца не было ни слова. Или прослушала? Дура, раззява, чухонь неумытая. Надо было каждое слово ловить и запоминать, а, еще лучше, записывать. Но кто ж знал, что все так повернется.
Значит, на Лисьем острове зарыт клад. Уж не его ли местонахождение требовал указать карлик? Похоже на то, значит, у меня веселая перспектива: либо отыскать сокровища, зарытые неизвестно когда, неизвестно кем, а, главное, неизвестно где, либо умереть.
«Этот дом беспредельно дорог мне, пусть он не такой, каковым был в начале двадцатого века, пусть в нем не осталось ничего, от старинного поместья, но в этом доме — моя душа. Пожалуйста, береги его.
Очень надеюсь, что вы подружитесь с Мареком. Именно желание познакомить вас друг с другом и вынудило меня поставить столь странное условие.
Будь счастлива. Твоя мама, Валентина К.»
— Будь счастлива, — повторила я вслух. — Будь счастлива, Ника.
Руки сами аккуратно сложили листы и запихнули их обратно в конверт. А последнее пожелание матери, которой я никогда не знала, испорченной пластинкой вертелось в голове.
— Будь счастлива.
Плохо помню, как добралась до стоянки. До этого пришлось разговаривать с Алексеем Владимировичем, подписывать бумаги, решать вопросы, связанные с технической стороной поездки. Нотариус предложил мне выехать на следующий же день. Я согласилась: отказываться, возражать или предлагать что-то свое, сил не было. Алексей Владимирович тут же связался с Мареком и договорился, что тот тоже прибудет, но чуть позже. Марек любезно предоставлял мне возможность самостоятельно ознакомится с этой частью наследства. А потом мне объяснили, как добраться до острова, и вежливо выпроводили из кабинета с наилучшими пожеланиями.
Хоть бы Тимур не уехал, в таком состоянии я попросту не в состоянии буду добраться до дома самостоятельно. Состояние-расстояние-достояние.
От моего достояния меня отделяет огромное расстояние.
С неба снова закапало, на сей раз дождь явно вознамерился лить долго и нудно, мелкие капли рисовали круги на гладком зеркале луж, оставляли на зеленом шелке Лариного платья темные точки и забавно щекотали шею.
Где искать Тимура?
Салаватов подъехал сам. Распахнул дверцу и недовольно, будто бы я в чем-то успела провинится, буркнул:
— Садись скорей, пока совсем не промокла.
Мой дневничок.
Тимур достал своей ревностью, рогоносец несчастный, знал бы он, что меня от одного вида мужиков мутит. Приперся в студию, точно не знает, что я не люблю, когда за мной подсматривают. Сидел и спину взглядом прожигал. Естественно, сразу никакой работы, весь день насмарку.