— Вы защитите меня? Вы и вправду этого хотите?
— Да.
Обряд венчания много времени не занял. Приняв во внимание болезнь госпожи Камушевской, отец Амвросий совершил таинство прямо в комнате. Невеста лежала на кровати, жениха больше волновало состояние нареченной, нежели молитвы батюшки, свидетели — Федор и Мария — жались к двери. Однако, тем не менее, обряд был обрядом, и слова, произнесенные отцом Амвросием, навеки привязали Аполлона Бенедиктовича к хозяйке темного поместья. А у него даже кольца не нашлось, чтобы надеть на палец невесты. Позор.
В другое время, в другом месте, в другой компании Тимур и вел бы себя по-другому, но этот остров, этот полуразваленный дом с претензией на аристократизм и господин Егорин, как нельзя лучше подходящий и к острову и к дому, раздражали неимоверно. Особенно Егорин. Откуда он только выполз такой хороший и вежливый.
— Лучше спроси, зачем. — Посоветовала Сущность, которой Марек тоже пришелся не по вкусу. В кои то веки Тимур с Сущностью согласился, уж больно вовремя Егорин нарисовался, выскочил этаким чертиком из табакерки в самый подходящий момент, позвонил, пригласил, пришел, улыбнулся пару раз, а Ника, дурочка, и растаяла. Впрочем, чего от девчонки, которая столько всего пережила, ждать-то, ей в каждом прохожем принц заморский мерещится, а уж Марека словно специально на эту роль готовили. Королевич высшего сорта.
И Салаватов, во избежание возможных эксцессов — уж больно кулаки чесались при виде господина Егорина — решил погуляться вокруг дома, а то приехали незнамо куда. Надежно укрытая зарослями бурьяна тропинка извивалась вокруг дома, и вполне логично вывела к дому, но с другой стороны. Понятно, здесь ходу нет.
— Ваш друг… Он очень специфическая личность. — Голос Марека журчал ручейком. — Вы в нем уверены?
Вот и послушал соловьиное пение, хотя это даже интереснее будет, всегда любопытно узнать, чего о тебе умные люди думают.
— Вполне. — Ника, кажется, недовольна.
— Не поймите меня превратно, просто не хотелось бы, чтобы столь очаровательная девушка, моя сестра… Не сочтите за наглость, но мне действительно хотелось бы назвать вас своей сестрой, в память о маме… Так вот, мне даже подумать страшно, что моя сестра может стать жертвой какого-нибудь прохиндея!
Вот урод! Страшно ему, видите ли. Да Тимуру на фиг не нужны ни остров, ни дом, ни сама Ника с ее наследством. Да завтра же он уедет, а эти пускай сами разгребаются со своими родственными связями. Сто против одного, Егорин быстро Нику в постель уложит, не даром смотрел на нее, точно кот на свежие сливки, разве что не облизывался при этом. А она и рада.
— Тимур не такой. — В голосе Никы не доставало уверенности, и Марек моментально это учуял.
— А вы уверены? Ни один мошенник не похож на мошенника…
Правду говорит, однако. Вот сам господин Егорин похож на аристократа, а ведет себя, точно последний проходимец.
— Вы теперь состоятельная леди… Не стоит забывать о деньгах, в современном мире они много значат. К тому же вы столь добры, столь доверчивы. К великому моему прискорбию, именно люди, подобные вам, легко становятся жертвами разного рода аферистов. Что вы знаете о своем… друге? — Перед словом "друг" Марек сделал ощутимую паузу. Намек и отнюдь не прозрачный. — Откуда он появился в вашей жизни. Простите, ради Бога, если я вторгаюсь в личные… симпатии, однако, отныне моя обязанность — заботится о вас.
— И о вашем состоянии. — Хмыкнула Сущность, Тимур молча с ней согласился.
— Вы такие разные, — Марек разливался соловьем, — я просто не в состоянии поверить, что вас мог заинтересовать подобный тип…
— Тимур — жених моей сестры. Был женихом. — Поправилась Ника. — С Ларой случилось несчастье.
— Да, да, конечно, конечно. Алексей Владимирович рассказывал об этой трагедии. Примите мои соболезнования. Что может быть ужаснее потери близкого человека! Я слышал, будто вашу сестру убили почти у вас на глазах! Тимур, должно быть, очень сильно любил ее, если все это время был рядом с вами. Приношу свои извинения за слова в его адрес, теперь я все понял, все осознал… Он поддерживал вас в трудное время, а я…
— Тимур все это время сидел. — Ехидно заметила Сущность, — он самому себе был не в состоянии организовать поддержку.
— Может, не надо? — Попросил Салаватов.