— А кто тебе кроме меня правду-то скажет? — Почти искренно возмутилась Сущность. — Так и будешь плавать в море розовых соплей, вытирая слезы васильковым парусом надежды…
Злая она, Сущность, вернее оно. Злое оно, но справедливое. А разговор с каждой минутой становился все интереснее. Подслушивать, конечно, не хорошо, но иногда весьма и весьма полезно.
— Хотя… Постойте-ка! — В голосе Марека появилось удивление, граничащее с ужасом. — Но ведь Алексей Владимирович упоминал, что причиной трагедии стал именно жених вашей сестры!
— Да.
— И этот человек сейчас находится рядом с вами? Убийца и садист, лишивший жизни близкого вам человека?
— Это ошибка. Тимур не виноват.
— Неужели?
— Да. Не виноват. Это из-за меня следствие… ошиблось. И Тимур… он…
— Сел.
— Сел. — Повторила Ника. Ника-Доминика, смешная девочка с зелеными глазами и хвостиками, которая вынуждена оправдываться перед каким-то непонятным типом, что выдает себя не то за родственника, не то за претендента в женихи. Последняя мысль Тимуру не понравилась, причем настолько не понравилась, что руки сами сжались в кулаки.
— Только он не виноват. — Поспешно напомнила Ника и, словно опасаясь, что Марек не поймет, добавила. — Не виноват.
— Сложно поверить.
Сомнение этого хлыща раздражало. Да кто он такой, чтобы судить?
— Козел. — Выдвинула гипотезу Сущность. — Козел и бабник. Слышишь, как охмуряет?
— Слышу. — Мысленно отозвался Салаватов. — Заткнись.
— Для меня, конечно, достаточно одного вашего слова, но… Даже если он, как вы говорите, был не виновен в смерти вашей сестры — я искренне опечален этой трагедией, жаль, что мама так упорно боялась встречи с вами, многих бед можно было бы избежать… Да… Но, простите за назойливость, вы не допускаете мысли, что он умело задурил вам голову, прикидываясь невинной овечкой?
— Зачем?
— Чтобы отомстить. Может статься, что именно в вас он видит причину… ошибки следствия. Именно вас винит в том, что ему пришлось отбывать наказание за преступление, которого он не совершал.
— И что?
— И то, — теперь голос Марека был полон уверенности, — что он может навредить вам.
— Глупости!
— Отчего же? Никогда нельзя быть уверенным в другом человеке. Порой случается, что те, кого мы любим больше жизни, предают. Что уж говорить об остальных? Что говорить о человеке, который потерял годы жизни, страдал, быть может, терпел унижения…
— Я сейчас заплачу. Слушай, где он был, когда мы адвоката искали, а?
— Не мешай. — Попросил Тимур, и Сущность послушно замолчала. От прочувствованной речи Марека хотелось смеяться, неприлично ржать во весь голос, чтобы аж слезы на глазах выступили. Это ж надо было придумать: «страдал, терпел унижения». Такое ощущение, будто речь идет не о банальном уголовнике, а об известном революционере, радетеле за народное благо, которого царская охранка упрятала «во глубину сибирских руд» на веки вечные.
— Кто знает о потаенных мыслях, что скрываются за его вежливостью.
— Тимур не причинит мне вреда. — Ника сердилась, ее раздражение, прикрытое вежливыми словами, походило на острые колючки, спрятанные между нежных розовых бутонов.
— Виноват. Не судите строго рыцаря, который осмелился нарушить покой вашего существования с единственной целью: спасти прекрасную даму ото всех опасностей сразу. Но, — о горе! — поблизости нет ни одной опасности, что же делать рыцарю?
— Поэт! — Завистливо вздохнула Сущность.
— Придурок. — Успокоил ее Салаватов.
— Но опыт подсказывает, что порой под золотым руном овцы может скрываться волчий оскал. Прежде чем моя принцесса метнет молнию, которая, вне всяких сомнений, сожжет мое сердце, умоляю: пусть она еще раз подумает.
— Над чем? — Похоже, Ника совершенно запуталась в обилии поэтических образов. Интересно, как Марек выпутается? Впрочем, выпутается, он скользкий, как спагетти в сливочном соусе, найдет способ убрать соперника с острова и сохранить при этом собственное лицо. Вот Марек откашлялся, словно кандидат в президенты, который на последнем публичном выступлении собирается обратиться к народу с речью, что повергнет всех соперников в прах, а его вознесет к престолу. Тьфу, что за напасть, эти образы-сказки и длинные предложения, оказывается, заразны.
— Тимур… Я, конечно, понимаю, что вас с ним многое связывает…
— Тебе такое, небось, и не снилось.
— Но, Ника, милая, хорошо подумайте, уместно ли его присутствие здесь. Я бы так хотел познакомиться с вами поближе… — Намек прозвучал весьма и весьма двусмысленно. Салаватов даже зажмурился от ярости. Красная пелена перед глазами — предупреждение. Еще одно слово в том же духе, и Тимур, наплевав на все возможные последствия, разорвет этого дамского угодника на клочки.