— Если позволите, я удалюсь в свою комнату, люблю просыпаться вместе с солнцем, а вот ложится поздно, увы, не привычен.
— Ничего, люди ко всему привыкают.
Мне захотелось треснуть Салаватова по голове. Ну как можно быть таким тупым, толстокожим хамом. Марек изо всех сил…
Марек не доверяет Салаватову, так почему Салаватов должен доверять Мареку? Ох уж эти мужчины, вечно они решают, кто сильнее. С уходом Марека на террасе стало тихо и пусто. Кузнечики стрекочут, воздух пахнет влагой, цветами и табаком — Тимур снова курил. Курит. В темноте зажегся огонек — зажигалка, и в следующую секунду появилась красная точка — сигарета. Запах табака стал отчетливее, однако не раздражал. Он прекрасно вписывался в ночь, подобно тому, как тонкая нота цветущего жасмина вписывается в картину новых духов.
Интересно, кто-нибудь пытался рисовать запахи? Хотелось бы воочию увидеть эти картины.
Свет в окне погас, наверное, Марек спать лег. Да и мне пора, нечего засиживаться, завтра новый день. Замечательный теплый беззаботный день. Марек обещал показать пристань и пляж, где нет камыша и вода такая прозрачная, что можно разглядеть каждую песчинку.
Мы подплыли с другой стороны острова, вот и пришлось через камыши продираться.
Марек обещал прокатить на катере. У него собственный катер имеется, наверное, это классно иметь свой собственный катер, в любой момент можно сесть и уехать, вернее, уплыть к другому берегу.
— О нем думаешь? — Вопрос Салаватова мне не понравился. И тон, которым этот вопрос был задан. Какое ему дело, о ком я думаю?
— Не злись. — Примиряющее сказал Тимур.
— Я не злюсь.
— Злишься. Я чувствую, что злишься.
— Ну и что?
— Ничего.
— Тогда я спать.
Красный огонек дрогнул и погас. Было в этом нечто фатальное, сродни глобальной катастрофе.
— Он мне не нравится. — Заявил Салаватов.
— Ты ему тоже. Он тебе не доверяет.
— Ну, и когда ты попросишь меня уехать?
— С чего ты взял? — А у самой коленки дрожат. Я ведь собиралась поговорить с Тимом, но сейчас, когда он первым завел речь об отъезде, мне стало страшно. В конце концов, Салаватов мой… коллега, мы с ним такое дело распутали, вернее, он распутал, я же, как и полагается героине, путалась под ногами.
Путалась-запуталась.
Таким образом, что мы имеем? Надежного, как нефтяной танкер последнего поколения, Тимура и красавчика-Марека, сладкого, обходительного, но пугающе-незнакомого. Кому я доверяю больше?
Салаватову.
Но Марек… Он уедет, а, между тем, мы только-только начали узнавать друг друга. Без него остров станет скучным местом. Да и не в острове дело, дело во мне, в том, что Марек мне нравится. Безумно нравится, и, боюсь сглазить, но, кажется, я ему тоже симпатична.
Он не раз повторял, что мы с ним не кровные родственники. Не просто так же он заострял внимание на этом факте.
Итак, Марек мне нравился. Да и какая, скажите, девушка станет возражать против подобного поклонника? А с учетом того, что девушка мужским вниманием не избалована… Но без Тимура мне будет как-то не по себе, я привыкла к его постоянному присутствию, задумчивой физиономии, мощным рукам и кельтским узорам. Не хочу выбирать, хочу, чтобы они оба остались.
— С чего ты взял, будто я попрошу тебя уехать?
— С потолка. — Тим усмехнулся. — Ладно, Ник, хватит притворяться, я тут лишний. С самого начала лишний, понимаешь?
Понимаю, лучше его самого понимаю. Это только в анекдотах третий не лишний, третий запасной, в жизни по-другому. И Мареку я обещала, что Тим завтра уедет. Марек даже вызвался подкинуть Салаватова до лодочной станции, чтобы тот мог спокойно уехать в Бахтинск. Наверное, решение было разумным и устраивающим все стороны, но, видит Бог, меня трясло от одной мысли о том, что придется остаться одной.
Марек… Марек чужой.
— Не уезжай. — Голос предательски дрожит, точно я маленькая девочка, которой безумно страшно оставаться одной в большой пустой квартире, где много темных уголков и скрипят половица, а из приоткрытого шкафа выглядывает морда фантастического зверя.
— Оставайся, Тим. Пожалуйста, не надо уезжать. Мы… Мы вместе уедем, как приехали. Потом. Позже. Через семь… Через шесть дней. — Наконец, все сказано и можно вдохнуть спокойно. За страх и детский лепет немного стыдно, но Салаватов поймет, Тим всегда меня понимал, даже раньше, когда почти не обращал внимания, но все равно понимал.
За это понимание его и полюбила. И сейчас, наверное, тоже…