Спать нельзя. Ника, наверное, тоже не спит. Она совсем рядом, в соседней палате, отчего ожидание становится совершенно невыносимым. Плюнуть бы на все, пойти к ней, но Кукушка предупредил, что, если Салаватов станет вести себя "неправильно", то из больничной палаты вернется в камеру. Нельзя сказать, что Тимур испугался, дело в другом: если он останется за решеткой, то кто тогда защитит Нику? Иван Юрьевич?
Да он спит, придвинув стул к стене. Глаза закрыты, дыхание спокойное, только пальцы сами по себе шевелятся. Словно у пианиста, которому снится, будто он на концерте выступает. Кукушка всхрапнул и от звука проснулся. Заморгал, словно в глаз что-то попало, и широко зевнув, поинтересовался шепотом.
— Ну, что тут?
— Тихо. — Собственный голос в тишине показался оглушающе громким.
— Это не есть хорошо. — Кукушка потер переносицу, и на всякий случай поднес черную штуковину, которая должна была подать сигнал, к уху. — Придет, я уверен, что придет.
Салаватов его уверенность разделял. Слишком велико искушение решить все проблемы одним махом, как тут не придти, но вот вопрос: когда. Сегодня? За окном уже светло, скоро день, а днем убивать неудобно: слишком много вокруг любопытствующих. Завтра? Еще одна бессонная ночь? Нет, пожалуй, завтра слишком поздно, тут счет на часы: ведь, если Ника очнется и даст показания…
Ей, наверное, очень страшно.
И все-таки, когда прибор на столе замигал зеленым глазом и зачирикал, Тимур растерялся. Целую ночь ждал, а тут растерялся.
— Ну, чего расселся? — Недовольно спросил Кукушка, поднимаясь. — Зовут, слышишь?
Дальше все происходило быстро, слишком быстро, чтобы уставший разум поспел за событиями. Поэтому Салаватов сначала действовал, а потом уже оценивал собственные действия. Да и чего их оценивать…
А светловолосая девушка в зеленом халате медсестры их появлению не удивилась, сразу все поняла. Надо же, оказывается, и блондинки бывают умными.
— Ждали, да? — Она кокетливым жестом поправила шапочку и улыбнулась. Улыбка, правда, вышла немного кривой.
— Ждали. — Подтвердил Иван Юрьевич. Салаватов кивнул, от холеного вида этой блеклой красавицы у него сводило скула от ярости.
— И он здесь. — Тоненькие пальчики разгладили невидимую складку на халате. — Выпустили, значит… обманули… а я, как дурочка, право слово…
— Вы не дурочка, вы умная, очень умная и очень сильная. Поверьте, при других обстоятельствах эти качества в женщине меня восхищают, но вы… Вы, Софья Сергеевна… Или вас правильнее было бы назвать Светланкой? Соня или Света?
— Обе. — Ни мало не смутившись, ответила она. — Но лучше Соней, так привычнее. А она тоже не спит?
Вопрос адресовался Кукушке, но ответила Ника.
— Не сплю. — Голос сиплый, а вид… Господи, да будь его воля, Салаватов размазал бы по стене эту белокурую стерву за то, что она сотворила с Никой.
— А… а это? — Соня достала шприц из кармана халата. — Врача позовите, а то еще загнется.
— С чего такая заботливость? — Поинтересовалась Ника.
— Мне сейчас лишний труп совершенно ни к чему, мне и без него хватит.
— Понятно… Смотри. — Ника неловко отодрала пластырь, который удерживал иглу. Отодрала вместе с иглой. Тимур отметил чистую кожу, без малейших следов укола, и улыбнулся. Все-таки, Кукушка — хитрющий мужик, этакий фокус придумать. И Ника умница, не испугалась.
А зеленые глазищи стали еще больше, горят огнем, а на лице застыло выражение праведного негодования. Ника злилась, Салаватов читал ее злость в нервно подрагивающих уголках губ, в побелевшем кончике носа и ярким зеленым искрам вокруг зрачков.
Первобытный человек, внезапно проснувшийся в теле Салаватова, требовал: во-первых, отомстить за самку, а, во-вторых, схватить эту самую самку в охапку и утащить в пещеру, подальше от посторонних взглядов.
— Игла запаяна. — Счел нужным сообщить Иван Юрьевич. — Так что ваше лекарство осталось в… ну, в этой системе.
— Обманули дурачка на четыре кулачка… — Рассмеялась Соня-Света. — Помните, в школе так дразнились? А, хотите, я расскажу все, как есть? Сама, в деталях, и на вопросы отвечу, на все до единого, даже на интимные? — Она сложила руки на груди и стала похожа на маленькую девочку, которая умоляет родителей купить ей щеночка. У девочки худенькое личико с острыми скулами и беленькие волосики, а глаза голубые, но не яркие, как на фотографии, а бледные, похожие на редкостные по красоте голубые алмазы.