— В чем?
— Во всем.
— Ага, открыть наново законы Вселенной, осознать и переосознать великие философские истины, разложить по полочкам математику и что еще там мы забыли?
— Твое молчание.
— Не дождешься.
Салаватов сразу поверил, впрочем, не верить самому себе глупо. А Ника… Ну, пускай поживет, одному сложно, а она какая-никакая, но память о прошлой жизни.
— С которой ты хотел расстаться.
— Перехотел.
Ларек работал, и сигареты в нем были, и пиво. А, действительно, почему бы не попить вечером пивка, лежа у телевизора, помолчать, подумать о тех же самых законах вселенной.
— Лучше подумай о том, как жить теперь будешь. — Пробурчала Сущность, отворачиваясь: обиделось.
Как, как… Обыкновенно, как все живут, так и он будет, вернется домой, поужинает и спать завалится. Ника, наверное, заждалась уже.
Ника разговаривала по телефону, вернее, стояла, прижимая телефонную трубку к уху, вцепилась в нее обеими руками, словно боялась, что отберут. Больно надо. Интересно, с кем это она болтает в такое время? На его вопрос Ника лишь мотнула головой, судя по всему, обещала рассказать попозже.
— Или послала тебя подальше.
Тоже вполне возможно. Судя по всему, разговор давался Нике с огромным трудом. Тимур заметил мертвенную бледность, испуганный взгляд и капельки пота, застывшие над верхней губой. Складывалось впечатление, что разговор тяготит Нику, но она не решается повесить трубку.
Интересно Более чем интересно.
Стало еще интереснее, когда Ника расплакалась.
— Ну, чего стал, иди, утешай. — Фыркнула Сущность. — Только для начала вспомни, чем прошлое утешение закончилось.
Тимур помнил, но, похоже, ничему не научился. Отобрав телефонную трубку — пришлось силой разжимать Никины пальцы, Тимур на всякий случай выдернул шнур. Вообще не следовало телефон подключать, чтобы не звонили всякие там.
— Вставай, пойдем.
— Куда? — Ника заморгала, от слез глаза приобрели оттенок молодой листвы. А нос распух и покраснел. Смешная она, сущий ребенок, домашняя кошка, которая изо всех своих кошачьих сил старается походить на льва.
— На кухню.
— Зачем? — Ну, хоть плакать перестала, уже достижение.
— Ужинать будем.
— И поговорим заодно. — Добавила Сущность. Ему тоже было любопытно, кто звонил.
— Я вообще-то редко плачу. — Ника сидела, уткнувшись взглядом в тарелку. Она окончательно успокоилась, и даже пыталась улыбаться, хотя улыбка выходила нервной и кособокой. И руки трясутся — вилку вон раза три уже роняла.
— Охотно верю.
Ника посмотрела недоверчиво, точно пыталась сообразить — издевается он или говорит серьезно.
— Тимур… Как ты думаешь, я нормальная?
— Это смотря что нормой считать. Внешне, вроде, нормальная, но откуда ж мне знать, чего у тебя в голове происходит.
Доминика вздохнула и, старательно отводя глаза, призналась.
— Мне Лара звонила.
— Какая Лара?
— Наша Лара. Моя Лара. Она ОТТУДА звонила.
Тимур попытался сопоставить два факта: Лара погибла и Лара звонила. Факты не сопоставлялись, чего, в общем-то, и следовало ожидать. Как она могла звонить, если умерла? Никак. Наверное, Нике снова примерещилось.
— Твоей Нике с иглы бы соскочить. — Присоветовала Сущность.
— Значит, тебе звонила Лара? — В ситуации требовалось разобраться, пока это еще возможно.
— Считаешь, у меня крыша поехала? — Доминика моментально подобралась. И что ей ответить, если нормальным людям покойные родственники не звонят?
— Я сама не уверена, что… что мне не привиделось. Прислышалось. — Ника путалась в словах, точно новорожденный жеребенок в ногах. — Но, если бы мне мерещилось, если бы я сошла с ума, я бы не задумывалась над тем, что схожу с ума? Верно?
Интересный аргумент, однако: "я не сумасшедшая, так как сомневаюсь, не сумасшедшая ли я". Впрочем, относительно звонков у Тимура имелась своя собственная теория, странно, что Ника не додумалась, ей это объяснение еще раньше должно было в голову придти. Другой вопрос — кто и зачем этот цирк устроил.
— Когда начались звонки?
Ника ответила не задумываясь:
— Позавчера. Нет, раньше на день. Вчера я тут была? Мне Лара сказала придти к тебе, а сказала она за день до этого. Значит, все-таки позавчера. Только Лара еще до звонков появлялась, она бывала в квартире, это точно. Там запах ее духов, и записки, и вещи…
— Какие вещи?
— Картина, ну, та, которую я потом тебе принесла, — Ника густо покраснела, — только она от Лары, честное слово, от Лары, я ж не сама рисовала! Я вообще рисовать не умею! Еще духи были…