В чем дело? Дело было не в чрезмерной ревнивости Салаватова или в его желании подчинить Лару своей воле, дело было в героине. Между Лариным "хочу" и Тимуровым "нельзя" пролегла тонкая граница белого порошка. Непреодолимая черта. Адский рубеж, впрочем, Лара называла героин "райским" порошком, выходит, и рубеж тоже райский. Салаватов упрямо втолковывал "ты должна завязать", а она слышала лишь одно слово — "должна", и взрывалась в праведном негодовании, утверждая, будто никому ничего не должна, а, если и должна, то уж точно не Тимуру. Тогда он попробовал шантажировать, угрожая, что разорвет отношения, но, оказалась, на отношения Ларе плевать было, разрыва она не боялась. Она вообще ничего не боялась. Салаватов говорил о смерти, он в ответ предлагала разделить смерть на двоих, во имя любви, во имя вечности. Лара не желала понимать, что ему такая вечность не нужна, ему хватает и реальной жизни, ей же требовался свой собственный мир и собственные крылья из белого порошка.
— Не молчи, а то мне спать хочется.
— Иди и спи.
Ника лишь фыркнула, еще чего, жди больше, так она и уйдет, оставив Тимура наедине с воспоминаниями, это ведь и ее воспоминания тоже.
— Ты говоришь, что не убивал… — Доминика погладила темную поверхность столешницы, скатывая хлебные крошки в одну кучу. — Но тогда кто?
— Хороший вопрос. А, главное, какой неожиданный. — Пробубнила Сущность.
— Не ерничай, — приказал ей Тимур. — И вообще помолчи пока.
Сущность, пробурчав нечто относительно особенностей Салаватовского интеллекта, послушно заткнулась. Вот и умница, а вопрос действительно хороший, такой хороший, что Тимур за шесть лет до ответа не додумался.
— Кто тогда? — Не сдавалась Ника. — У нее не было врагов, кроме… — Доминика, сообразив, что чуть не ляпнула откровенную ложь, пристыжено замолчала.
— Договаривай уже: "кроме тебя". Ты ведь это хотела сказать? Я был первым и, можно сказать, единственным врагом твоей сестры. Так, что ли?
— А, хочешь сказать, не так? — Ника даже раскраснелась от обиды. А глаза-то, глаза! Сверкают, точно болотные огоньки в ночи.
— Лара ссорилась с тобой. Она вообще мне сказала, что с тобой разойдется, она даже уехать хотела!
— Куда?
— На Мальту! Кажется, на Мальту. Или на Мальдивы? Не помню. — Ника, опустив голову, гоняла хлебные крошки по столу. Со стороны это выглядело забавно. Со стороны вся эта ситуация выглядела забавно. Кухня, пустая банка из-под кильки в томате, сольничка с трещиной, бумажные салфетки, хлебные крошки и два усталых, раздраженных человека.
— Вспомнила. Лисий остров. Остров, понимаешь? Остров у меня с Мальтой ассоциируется, а она собиралась на Лисий остров. Она там с подругой побывала и понравилось очень.
— Никогда о таком не слышал.
— И я. — Призналась Ника. — Она не мне говорила, кому-то другому, я просто услышала… случайно.
Тимур с изумлением смотрел, как она краснеет, сначала заполыхали предательским багрянцем уши, потом щеки и напоследок шея. Даже на подбородке появилось крупное малиновое пятно.
— Ну да, да! Я подслушивала! — Ника закрыла лицо руками. — Мне стыдно, но я подслушивала. Не специально, она просто не знала, что я дома. Лара говорила, что совсем скоро она освободится… правда, я не совсем поняла от чего она освободится, ее же никто не держал. В общем, освободится и уедет на Лисий остров, и чтобы этот второй, с кем она разговаривала, не беспокоился, денег хватит до конца жизни.
— Погоди, — Тимур вдруг понял, что ощущает ставшая на след гончая. — Когда это было?
— Не помню.
— Ника, милая, давай, вспомни, это важно.
— Ну… — Она прикусила мизинец и зажмурилась. — Дня за три до… До смерти. Я ведь, я еще поэтому решила, будто… Ну, она же бросила бы тебя, и уехала с кем-то другим…
— А почему ты решила, что она разговаривала не со мной? — Тимур совершенно точно знал: такого разговора между ним и Ларой не было, и про Лисий остров он впервые слышит, однако Никины впечатления сейчас единственная ниточка.
— Не знаю. Она не называла имени, но я сразу решила, что это не ты. С тобой она по-другому разговаривала.
— Как?
— Уверенно. Надменно даже, а тут как-то заискивающе, будто выпрашивала внимание у этого человека. Она в него влюблена была и боялась, что он откажется ехать. — Уверенно заявила Доминика, выгребая хлебной корочкой остатки масла из банки. — Так разговаривают только с теми, кто очень-очень дорог и кого боишься потерять. Прости.
За что прощать? За не вовремя сказанную правду? Лара была влюблена и собиралась сбежать со своим избранником на Лисий остров, но ее убили. Побег не состоялся.