— Нет. — Палевич в предсказания верил не больше, чем в призраков. — Я не стану…
В ответ раздался тихий смех, правильно, она добилась того, чего хотела. Исчезла, растворившись в темноте. Улизнула, задув свечу, и теперь Аполлон Бенедиктович при всем желании не смог бы найти след рыжеволосой ведьмы.
И волка с собою забрала. Палевич, выругавшись, засунул револьвер за пояс, в полной темноте найти дорогу к своей комнате представлялось делом непростым. Ну, ничего, он справится, и еще: уезжать Аполлон Бенедиктович не собирался. Во всяком случае, до тех пор, пока не распутает этот клубок загадок до конца.
А девушка с волком была удивительно, просто невообразимо, похожа на Вайду. Может, и в самом деле без призраков не обошлось? Но рука-то теплая, возразил Палевич сам себе. С этой мыслью и заснул.
В сущности, Светин дом ничем не отличался от дома Шныря — та же унылая серая коробка из железобетона, та же заплеванная лестница, те же окурки и шелуха углам, словно Салаватов никуда и не выезжал. Даже кафе рядом с домом почти такое же — с маленьким залом, хмурой, усталой официанткой и небольшим телевизором в углу. В кафе Тимур заглянул по двум причинам: во-первых, следовало обдумать, как и о чем говорить с Викой, во-вторых, банально хотелось жрать.
Интересно, чем Доминика занимается? Если все пойдет так, как планирует Салаватов, то уже сегодня она сможет вернуться домой. От этой мысли пропал аппетит. Ведь и вправду вернется, зачем ей Тимур, бывший любовник старшей сестры, бывший зэк, а в настоящее время просто темная личность без работы и перспектив? Ждать, когда появится работа и эти самые перспективы, Ника не станет, выскочит за какого-нибудь хлыща, который большую часть жизни проводит в офисе, красиво улыбается ровными зубами из качественного фарфора, и красиво рассуждает о светлом будущим. Хлыщ станет делать карьеру и изменять, прикрываясь "служебными командировками". Ника скоро догадается — она же не дура, в самом-то деле — но будет терпеть, стирать рубашки и готовить для своего муженька диетические завтраки с низким содержанием холестерина…
— От такой картины повесится можно. — Проворчала Сущность. — Самому не противно?
— Противно.
Третий подъезд, пятый этаж. Дверь обита черным дермантином, а ручка выполнена в виде львиной головы. Забавно. Салаватов некоторое время рассматривал дверь, гадая, удастся ли отыскать разгадку «призрака» или же он попадет в очередной тупик.
— Да звони уже. — Не выдержала Сущность. — Жми на кнопку.
Тимур нажал. Звонок отозвался развеселой птичьей трелью, на которую, однако, никто не среагировал. Звонить пришлось минут пять, в конце концов, замок тихо щелкнул, и дверь приоткрылась, словно бы сама собой. Тимур нерешительно сжал золоченую львиную морду.
— Да заходи ты! — Велел зычный голос. — Разуйся только!
Салаватов разулся. В узком темном коридорчике нашлась пара тапочек, что само по себе радовало. Хозяйка же на глаза показываться не спешила.
— Чего стал, проходи давай. — Обладательнице зычного голоса по прикидкам Тимура было около двадцати — двадцати двух, значит, это не Вика.
— Чё, нравлюсь? — Поинтересовалась девица.
— Мне бы Викторию Грушанкину.
— Грушкину.
— Пусть Грушкину. Могу я с ней поговорить?
— Эт навряд ли, она теперь не скоро разговаривать смогет. Да ты заходи в залу, чего на колидоре балакать?
Зала оказалась довольно большой и хорошо обставленной комнатой. Тимур с некоторой опаской уселся на светло-бежевое кресло, пощупал обивку — так и есть, кожа, подобный комплект немалых денег стоит, откуда они у наркоманки? Хотя с чего он взял, что Викуша была наркоманкой? Лара, та кололась, а Вику он не видел, посему…
— Чего тебе от сеструхи надобно? — Поинтересовалась хозяйка квартиры, плюхаясь в соседнее кресло. При этом подол юбчонки задрался, обнажая пышное белое бедро, Салаватов отвернулся, чтобы не смутить даму. Впрочем, как оказалось, эту даму было сложно смутить. В свои неполные двадцать три Оксана — так звали девушку — отличалась весьма прагматичным отношением к жизни.
— Вика — ваша сестра?
— Ото ж, оттого и мучаюсь. А я тебя знаю, ты тот мужик, который ее подружку пристукнул. А я — Оксана, можно просто Ксюха.
— Тимур.
— Красивое имя. — Ксюха, закинув ногу на ногу, рассматривала гостя с таким интересом, с котором столетия назад европейцы рассматривали первых негров. — Мне нравятся красивые имена, вот Вике повезло, у нее имя классное, не то, что у меня.